Чтение онлайн

— Привет, красавица, — говорит он, слегка целуя меня в щеку. — Пахнет потрясающе.

На моем лице расплывается широкая улыбка. Я отступаю в сторону, впуская его внутрь и закрывая за ним дверь.

— Это лазанья. Надеюсь, тебе понравится.

— Уверен, она будет шикарной, — отвечает он.

Таймер на духовке подает сигнал, и я достаю блюдо. Пузырящаяся лазанья выглядит невероятно аппетитно. Очень надеюсь, что на вкус она такая же.

— Чем могу помочь? — спрашивает Деймон.

— Можешь налить вина, а я займусь едой.

— Конечно.

Я накладываю щедрые порции, добавляю в салат последний штрих, перемешивая с моим фирменным итальянским соусом, и распределяю все по тарелкам. Затем несу их к столу, где уже Деймон сидит.

Попробовав первый кусочек лазаньи, я закрываю глаза. Вкус сразу переносит меня в детство, к тем вечерам, когда Джулианна Росси приглашала меня на ужин. Пусть мое блюдо и не совсем точная копия, но получилось очень близко, и я горжусь, что смогла достойно передать ее рецепт.

— Надеюсь, тебе понравится, — говорю я. — Это старинный семейный рецепт. Ну… не моей семьи, если быть точной, — поправляю себя. — А семьи, что жила по соседству, когда я была ребенком.

Звон вилки Деймона о тарелку заставляет меня резко поднять взгляд. В его глазах мелькает целая буря эмоций, но выражение отвращения, с которым он смотрит на лазанью, заставляет мои пальцы вцепиться в столовые приборы. Я замечаю, как он медленно, напряженно сглатывает.

— Тебе… не понравилось? — неуверенно спрашиваю, чувствуя, как портится настроение.

— Нет, — быстро отвечает он, снова беря вилку. — Мне нравится. — Я наблюдаю, как он берет еще один кусочек, закрывает глаза, будто наслаждается вкусом. — На вкус... прямо как у мамы, — произносит он после того, как прожевывает.

Я знаю, он не любит говорить о своей семье, так что теперь понимаю, почему на мгновение замкнулся.

Сделав глоток вина, я смотрю на него из-за края бокала. Он, как всегда, выглядит горячо и мрачно. В нем есть нечто такое глубокое, таинственное, как будто он хранит множество тайн.

Остаток ужина мы проводим в приятной тишине. Когда заканчиваем, я говорю: — Я еще приготовила десерт, — поднимаюсь, чтобы убрать со стола. Но когда тянусь к тарелке Деймона, он неожиданно перехватывает мое запястье.

Его крепкие пальцы медленно скользят по коже под рукавом свитера. Он поднимает на меня взгляд, и зеленые глаза пронзают меня насквозь.

— Я не хочу десерт, — произносит он хриплым голосом.

— А чего ты хочешь? — шепчу, ошеломленная голодным, почти диким выражением в его глазах.

— Тебя, Виктория. Я хочу тебя.

Гнев пульсирует у меня в венах.

Как она смеет использовать рецепт моей матери?

Вкус первого кусочка обрушил на меня лавину воспоминаний, с которыми едва справился. Я на мгновение подумал, что она каким-то чудом сама воссоздала блюдо по памяти, настолько оно было точным.

Но нет.

На кухонной стойке лежит та самая карточка с рецептом. Я заметил ее, когда наливал нам еще вина. И, увидев почерк моей мертвой матери, что-то внутри меня оборвалось. Будто щелкнул переключатель, и я больше не могу его отключить.

Когда веду Викторию в ее спальню, я знаю, что не должен этого делать. Должен уйти. Сейчас же. Позвонить ей завтра, когда остыну.

Но пульсирующая эрекция, давящая изнутри на джинсы, заглушает здравый смысл и говорит за меня.

Я хочу трахнуть ее. Наказать. Хочу выебать ее с такой яростью, чтобы она почувствовала себя уязвимой, полностью беспомощной и сбитой с толку. Чтобы испытала все те чувства, которые я переживал годами без нее. Чувства, через которые ей никогда не пришлось проходить.

Зайдя в спальню, почти физически ощущаю ее страх, который накатывает волнами. Если бы я был хорошим человеком, то сказал бы ей, что мы не обязаны это делать. Развернулся бы и ушел, даже не оглянувшись.

Но я не хороший человек.

Возможно, она чувствует злость, кипящую во мне, мою жажду мести. Потому что, когда поворачивается ко мне, я вижу в ее глазах тревогу. Она собирается сказать, что не хочет.

Но я не собираюсь давать ей выбор, она заслужила все, что сделаю с ней этой ночью. До последнего гребаного вздоха.

— Деймон, я... — ее голос затихает, когда она смотрит на меня своими большими голубыми глазами.

— Раздевайся, — приказываю я. — Я хочу видеть тебя. Всю тебя, — говорю, расстегивая рубашку и бросая ее на пол.

Каждое ее движение сопровождается колебанием, но она подчиняется. Сдергивает с себя свитер, обнажая светло-голубой кружевной бюстгальтер. Затем снимает его, и я резко вдыхаю при виде идеальной округлой груди с крошечными темно-розовыми сосками.

Блядь.

Следом — мой ремень. И когда вытягиваю жесткую кожу из шлевок, в голове проносится мысль использовать его на Виктории сегодня. Не могу не представить, как ее шелковистая, смуглая кожа будет выглядеть, покрытая моими следами и синяками на бедрах, и ягодицах.

Сжимаю ремень в кулаке, но заставляю себя бросить его на пол. Сегодня не та ночь, чтобы изгонять своих демонов. Если буду жесток с ней сейчас, она сбежит слишком быстро. А я не могу этого допустить.

Ее руки дрожат, когда несколько раз пытается расстегнуть джинсы. Я питаюсь ее страхом и нервозностью, как наркотиком. Провожу языком по нижней губе, наблюдая, как штаны скользят вниз, обнажая такие же голубые кружевные трусики. Когда исчезают и они, позволяю себе без стеснения рассматривать ее обнаженное тело. Черт, она восхитительна. Подтянутая, стройная, с безупречной оливковой кожей. Черт возьми, идеальна.

— Ложись на кровать, — говорю хрипло и грубо.

Большая кровать с четырьмя столбами стоит по центру просторной комнаты, на кремовом пушистом ковре. Темный деревянный пол, гардеробная и антикварная мебель дополняют обстановку. Шторы на окнах полупрозрачные, и сквозь них проникает свет города, озаряя ее прекрасное тело.

Я наблюдаю, как Виктория ложится на кровать. Она дрожит, как осиновый лист, когда подхожу. Опираясь на локоть, нависаю над ней и смотрю на ее пухлые губы. Мне невольно приходит в голову мысль, каково было бы поцеловать Викторию, но я не собираюсь это проверять.