Чтение онлайн

— Мерзкая привычка, — пробормотала Триумвир.

Она выбрала двухместный шаттл, похожий на кобру без хвоста — тот самый, на котором Хоури и Овод наблюдали за работой Подавляющих возле газового гиганта. Капитан уже прогрел двигатели и вывел судно в шлюз. При столкновении с «кубиками» шаттл слегка пострадал, но основную часть повреждений удалось устранить без особого труда: на складе хватало подходящих запчастей. То, что осталось, не влияло на поведение судна, если не увлекаться перегрузками и дальними перелетами.

Илиа уселась в кресло пилота и принялась изучать показания приборов. Капитан потрудился на славу, даже наполнил до краев топливные цистерны, хотя она не собиралась удаляться от корабля больше чем на несколько сотен метров.

Какое-то напряжение возникло на задворках сознания — чувство, которое Илиа не могла игнорировать.

Триумвир вывела шаттл через армированные люки в открытый космос. Рядом в корпусе зияло огромное отверстие, из которого появились орудия. Сами они скрывались за округлой громадой корабля, не попадая в поле зрения Подавляющих. Вольева последовала туда же, поглядывая на туманные массы разрушенной планеты, которые поднимались из-за «горизонта» корабля.

Потом она увидела восемь орудий из Тайника — они походили на затаившихся чудовищ. Каждое из них было уникально, но некое неуловимое сходство указывало, что все они созданы одним и тем же разумом. Вольева всегда подозревала, что орудия — творения Конджойнеров, но услышав от Клавейна подтверждение своей догадки, почему-то расстроилась. Но зачем ему лгать? С другой стороны, зачем Конджойнерам понадобилось создавать этих монстров? Причина могла быть одна: они собирались использовать свои творения. Интересно, не против ли остального человечества?

Каждое орудие было одето в «упряжь» из стальных балок, к которым крепились рулевые ракеты и целевые подсистемы, а также небольшое количество оборонительного вооружения для защиты самих орудий. «Упряжь» позволяла орудиям поворачиваться самостоятельно. В принципе, они могли «добраться» в любую часть системы, но это был бы слишком длительный процесс. Поэтому недавно Вольева укомплектовала их ракетами-тягачами — по восемь на каждое орудие, — разместив их на противоположных сторонах «упряжи». Теперь перемещение агрегатов через систему займет меньше месяца.

Вольева направила шаттл к группе орудий. Они почувствовали ее приближение и поменяли позиции. Илиа проскользнула между ними, затем завалилась на бок, развернулась и сбросила скорость. Сейчас надо проверить орудия, у которых Капитан нашел временные неисправности. Диагностические данные, краткие, но содержательные, пробегали по браслету на ее кисти. Она опрашивала каждое орудие, дотошно анализируя результаты.

Что-то пошло не так.

Проблема состояла как раз в том, что все шло нормально. Оказалось, что ни с одним из восьми ничего не произошло.

Вольева переживала колючее чувство неправильности. Она делала то, к чему ее побуждали, полностью уверенная, что действует по собственному усмотрению. Орудия на самом деле были в полном порядке. Никакого намека на неполадки, временные или хронические. Это могло значить только одно: Капитан снова наврал ей, сообщив о несуществующих проблемах.

Спокойно. Если бы только она не поверила ему на слово, а проверила все сама, прежде чем покидать судно…

— Капитан… — нерешительно сказала Вольева.

— Да, Илиа?

— Я тут обнаружила нечто забавное. Оказывается, все орудия в полном порядке, никаких проблем. Нет и не было.

— Илиа, я вполне уверен, что были временные сбои.

— Неужели?

— Да, — голос звучал не слишком убедительно. — Да, вполне уверен. Зачем мне сообщать то, чего нет?

— Понятия не имею. Возможно, ты хотел выпроводить меня наружу… только вот опять-таки, чего ради?

— В самом деле, ради чего? — в его голосе звучала обида, но не такая, какую ей бы хотелось слышать.

— Не знаю. Однако у меня есть неприятное подозрение, и я собираюсь его проверить.

И тут она увидела. Одно из орудий — тридцать первое, квинтэссенция силы — отделилось от группы. Оно скользило в сторону, из направляющих реактивных двигателей вырывались яркие сполохи. Металлическая громада маневрировала без видимых усилий, плавно, почти изящно. Вольева посмотрела на браслет. Гироскопы вертелись, сдвигая сбрую в точку центра тяжести. Тяжело, словно многотонный указующий перст, орудие выбирало цель.

Оно разворачивалось в направлении «Ностальгии по Бесконечности».

Поздно. Проклиная себя, Вольева тупо осознавала, что происходит.

Капитан пытался покончить с собой.

Она должна была понять, что это произойдет. Его выход из ступора являлся всего лишь хитростью. Скорее всего, он давно решил свести счеты с жизнью, раз и навсегда, чтобы положить конец своим беспредельным страданиям. И сейчас Вольева предоставила ему идеальную возможность. Она уговорила его дать ей доступ к орудиям из Тайника, и он согласился. Слишком легко.

— Капитан…

— Извини, Илиа, но я должен это сделать.

— Нет. Не должен. Ни этого, ни чего-то подобного.

— Ты не понимаешь. Я знаю, что хочешь понять, и даже думаешь, что понимаешь, но тебе никогда не узнать, каково это — жить вот так.

— Капитан… послушай меня. Мы можем все обсудить. Чем бы это ни было, вместе мы справимся.

Орудие замедлило вращение, его цветкообразное рыло почти развернулось в сторону затемненного корпуса.

— Слишком поздно обсуждать, Илиа.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она в отчаянии, не веря даже самой себе. — Найдем способ сделать тебя таким, каким ты был… человеком.

— Не глупи. Ты не в состоянии сделать меня не тем, во что я превратился.

— Тогда мы придумаем, как сделать это… терпимым… покончить с болью, неудобствами, которые ты испытываешь. Тебе станет намного лучше, чем сейчас. Мы можем это, Капитан. Нет ничего недостижимого, если хорошо подумать.

Орудие остановилось. Теперь оно указывало прямо на корпус корабля.