Чтение онлайн

Кладет их рядом с хлебом, садится на край ящика.

— Ты кто? — спрашиваю я.

— А, точно, я же не представился. Эмек, к вашим услугам. — Он улыбается, в темноте блестят его зубы.

— Эмек?

— Эмануэль. Но не вздумай так меня называть, а то получишь — не посмотрю, больной ты или здоровый. А тебя зовут Рафал, да?

— Да, Рафал. Рафал Мортысь.

— Мортысь? — Мальчик снова смеется. — Ну пусть будет так. Но я тоже из Квартала, так что мне можешь сказок не рассказывать.

— Из Квартала? — Я пытаюсь приподняться. — А ты там недавно был? Может, ты знаешь, как там мой Дедушка? Его фамилия Гживинский, он живет…

— Лежи, — обрывает меня Эмек. — Ничего я не знаю. Я убежал из Квартала в начале марта и с тех пор живу в зоопарке.

— Ох! — Я падаю на солому. — С марта…

— Вот именно, — кивает мальчик. — Постарайся поесть, тебе надо набираться сил.

— Ты так давно здесь живешь…

— Три месяца, — подтверждает он. — Отличное место. Много еды, и не надо особой эквилибристики, чтобы ее раздобыть. Швабов почти нет, они здесь редко появляются, а если и появляются, то далеко не заходят. Потому что — ну зачем им? Разве что кто-нибудь девушку приведет, тогда конечно. Но такие никого, кроме девушки, и не замечают.

— И ты все это время не выходил из зоопарка?

— Выходил, — кивает Эмек. — Сколько можно есть одну морковку? У меня товарищи продают папиросы на площади Трех Крестов. Мы пару раз виделись, один раз я даже вместе с ними немного поторговал. На этом можно неплохо заработать, только надо иметь стальные нервы. Целый день крутишься у всех на виду, ужасно рискованно.

— Они тоже из Квартала?

— А то!

— А Лидка?

— Что Лидка?

— Она долго уже тут?

— Больше месяца.

— Одна? А ее родители? Няня? Брат?

— Ужасно много вопросов, — вздыхает Эмек. — Я думаю, она сама тебе расскажет, только ты слишком уж не выпытывай. Из того, что я знаю, — они пытались спрятаться на «арийской стороне», и что-то пошло не так. Каждому пришлось выкручиваться самостоятельно. Мать с братом у одних, отец у других где-то на Воле. Лидку в зоопарк привела полька, которая им помогала.

— И?..

— И ничего.

— Вы хотите здесь остаться навсегда?

— Да нет, ты что. Сейчас хорошо, потому что весна. Потом будет лето. Жить можно. Осенью продержимся до первых заморозков, но потом, ясное дело, уже никак.

— И что вы будете делать?

— Кое-что, — загадочно отвечает Эмек. — А ты не будь таким любопытным. Съешь хлеб и морковку, а потом поспи еще немного. Под вечер, когда огородницы пойдут домой, я тебя выведу ненадолго, воздухом подышать. Все, до скорого!

Он взбирается по ступенькам и исчезает. Крышка падает с глухим стуком.

Значит, все это приключение с машиной мне просто приснилось… Крокодил, Аська со странными проводами в ушах. И хот-доги, и цветные автомобили. И мальчики, пинающие хлеб, как футбольный мяч. Ну конечно, приснилось, и дураку ясно. Не может же такого быть, чтобы люди пинали хлеб ногами…

Я съедаю все, что принес Эмек, — до последней крошки. В углу за постелью обнаруживаю старую банку из-под молока; теперь она наполнена чистой водой. Делаю несколько пробных шагов. Ноги подгибаются и дрожат, как холодец, по лбу ползут капельки пота, но я сжимаю зубы и пытаюсь любой ценой расходиться. Наконец, запыхавшийся и мокрый как мышь, я возвращаюсь на свой ящик. Ладони у меня узкие и белые. За эту неделю я еще сильнее похудел. Надо как можно скорее набраться сил, ведь Стелла может в любую минуту вернуться. А когда она вернется, я уже должен быть в состоянии идти.

Вечером, точнее, под вечер, Эмек выводит меня в вольер для зебр. Солнце висит низко и уже начинает краснеть. Интересно, который час? А, не важно. Я сажусь, прислоняюсь спиной к разрушенной стенке, подставляю лицо теплым лучам. Воздух пахнет травой и цветами. Только теперь я понимаю, какая ужасная духота была в погребе.

— О! Ты вышел! — тихо восклицает Лидка. — Вот хорошо!

Я приоткрываю глаза и улыбаюсь ей.

На Лидке темно-синее платье с кружевами, дырявые белые чулки и черные лакированные полуботинки на ремешках. Волосы она заплела в две короткие косички и перевязала обрывками лент. Она осторожно садится на землю рядом со мной, но перед этим очень тщательно подметает ее веткой. Мне немножко смешно, но я из уважения сдерживаюсь. Мы прячемся в зоопарке, а она боится запачкать платье!

— У тебя волосы оранжевые, — говорит она.

— Я знаю.

— А почему?

— Их хотели осветлить, чтобы я был не так сильно «похож». Но ничего не вышло.

— Ну ты и правда теперь не такой.

— Не какой?

— Непохожий. Ни на кого. Я никогда в жизни не видела человека с оранжевыми волосами — ни еврея, ни поляка, ни даже немца.

— Это верно, — киваю я и смеюсь, но тут же начинаю задыхаться, и смех превращается в кашель.

— Ничего, вот поправишься — увидишь. — Лидка похлопывает меня по плечу. — Ой, ты же еще должен кое с кем познакомиться!

— С кем? — хриплю я, наконец справившись с кашлем.

Лидка загадочно улыбается, а потом вытягивает губы трубочкой и коротко свищет. Поначалу ничего не происходит, но вдруг я вижу, что через кусты за деревянной оградой пробирается какой-то серый зверек.

— Это Микся, — гордо говорит Лидка и протягивает к существу руки.

Я с удивлением разглядываю его. Значит, зоопарк все-таки не пустой, по крайней мере, не совсем. Морлокам не удалось украсть всех животных!

— Кто он такой? — шепотом спрашиваю я.

— Енот, — объясняет Лидка. — Енот-полоскун. Родом из Америки. Правда, он милый?

Я никогда не видел таких зверей. У него забавная короткая мордочка, вокруг глаз черные пятна, похожие на маску или очки. Он пушистый и кругленький, а лапки кажутся неестественно тонкими и миниатюрными по сравнению с туловищем. Енот замирает у забора, поднимает переднюю лапку и нерешительно поглядывает то на Лидку, то на меня.

— Он, наверно, немножко боится тебя, — говорит девочка. — Но именно благодаря ему мы тебя здесь нашли. Микся привел меня к погребу. Это было невероятно. Он как будто знал, что тебе нужна помощь. Если бы не он, мы бы в жизни сюда не полезли, потому что Эмек думал, что это дух стонет, я тебе говорила. Знаешь, я сама сначала пряталась в погребе. Мне там не очень нравилось. И вообще Эмек говорит, что о бункере знает слишком много людей. Ну, как бы то ни было, скажи спасибо Миксе.

Я с уважением гляжу на пушистого зверька, который впивается в меня глазами, черными как угольки.

— Спасибо, Микся! — торжественно говорю я, хотя мне немножко смешно.

В ответ енот фыркает, но я мог бы поклясться, что он понимает меня, — кажется, будто он кивнул. Потом Микся принимается копаться в траве в поисках лакомств и теряет к нам интерес.

— А тебя он не боится? — спрашиваю я.

— Уже почти что нет. Но он осторожный и редко разрешает себя трогать.

— Стелла сказала, что в зоопарке больше нет зверей, — говорю я, разглядывая енота, который принюхивается к нам издали.