Чтение онлайн

Я чувствую, что машина движется вперед. Смотрю на циферблаты. Над одним написано «Years», над другим «Months», над третьим «Days», а над четвертым «Hours». «Year» означает «год», это я помню из уроков пани Анели. «Day» — это «день», «hour» — «час». Насчет «Months» я не уверен, но раз тут есть годы, дни и часы, то второй циферблат, наверно, показывает месяцы. На первом сто делений, на втором двенадцать. На третьем триста шестьдесят пять, а четвертый выглядит как обычные часы. Смотрю на него и вижу, как быстро движется короткая стрелка, а длинная прямо-таки мчится — то есть каждый час пролетает за одно мгновение, — но остальные циферблаты неподвижны. На валике из слоновой кости, который расположен между циферблатами, стоит число: 1942. То есть он показывает нынешний год. Разглядев валик поближе, я замечаю, что он сделан не из цельного куска кости, а состоит из нескольких кусочков поменьше — вроде бусинок, нанизанных на нитку! Каждая цифра написана на отдельной бусинке. Я путешествую во времени! Но как-то слишком медленно… Какой это был рычаг? Кажется, вот этот, справа. Я осторожно двигаю его вперед. Машина снова слегка вздрагивает, стрелки на четвертом циферблате ускоряют бег. Становится темно, луна катится по небу, восходит солнце. День. Золотой шар несется надо мной, краснеет, исчезает за горизонтом. Ночь. Я снова двигаю рычаг. Светло, темно, светло, темно. Солнце прочерчивает на небе свою дорогу — золотую линию на голубом, потом появляется серебристая линия на темном — это луна. Вдруг трава, кусты и деревья вокруг меня окрашиваются в желтый, красный, коричневый. Потом цвета пропадают, все белеет. Это снег! Крайняя бусинка с цифрой, негромко щелкнув, перескакивает — 1943. Уже прошел целый год! Я сдвигаю рычаг чуть дальше, стрелки начинают крутиться, цифры на валике щелкают и скачут. 1944, 1945, 1946… День и ночь сменяются так быстро, как будто кто-то зажигает и гасит лампу. У меня кружится голова, поэтому я наклоняюсь к пульту и сосредотачиваюсь на цифрах. 1990, 1991, 1992… Когда лучше остановиться? Может, доехать до времен Уины, посмотреть на ту страну, на разрушенные дворцы, сады и колодцы, в которых жили морлоки? Нет, хватит с меня морлоков. Я тяну рычаг на себя, стрелки на циферблатах замедляются…

В книге говорилось, что один из рычагов служит тормозом. Средний? Нажимаю на него — и вдруг машина подается вперед. Ага, так вот как он ее усовершенствовал! Очень умно! В книге машина времени была неподвижной. Она стояла, а время двигалось вокруг нее. Поэтому когда Путешественник прибыл в страну элоев, морлоки утащили машину, ведь сам он не мог сдвинуть ее с места и спрятать.

Но мне сейчас нужно не это. Нажимаю на другой рычаг. Стрелки на циферблатах тут же замедляются, и золотые обручи тоже теперь вращаются все медленнее. Солнце на небе внезапно останавливается, и машина мягко опускается на землю, обручи замирают. Я прибыл в будущее! Смотрю на число на костяном валике. Сейчас 2013 год, а циферблат с датой показывает 14 августа. 13:10. Я поднимаю голову и смотрю прямо в маленькие желтые глазки большого крокодила.

Сначала ничего не происходит. Я таращусь на крокодила, а крокодил — на меня, и непонятно, кто из нас больше удивлен. Вдруг он разевает пасть, чиркает хвостом по земле — аж пыль поднимается, — вскакивает на свои коротенькие лапки и… Я торопливо нажимаю на рычаг, золотые обручи приходят в движение. Крокодил бросается в мою сторону. Только теперь я вижу, что он сидит на возвышении, а моя машина опустилась ниже. Все происходит очень быстро, но в то же время удивительно медленно — разинутая пасть крокодила уже совсем близко, а я успеваю во всех деталях разглядеть десятки треугольных острых зубов и бледнорозовый язык. В ужасе откидываюсь назад на сиденье, закрываюсь от него руками, и в этот момент один из вращающихся обручей задевает крокодила, который переворачивается в воздухе и кверху лапами падает на землю, рядом с машиной. Он почти сразу же вскакивает, но машина уже поднимается в воздух. Обручи ускоряются. Я делаю глубокий вдох. Что теперь? Ехать дальше? Возвращаться? Руки дрожат. Крокодил задирает голову и таращится на меня. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что вокруг меня — нечто похожее на тропический лес, который я видел в старой газете, на снимке из фильма про Тарзана. Так это и есть будущее? Теперь в Польше крокодилы, змеи и джунгли? Хотя нет — сбоку я замечаю переброшенный над оврагом мостик, а за ним виднеются кусок стеклянной стены и забор. Нажимаю на средний рычаг, машина подается вперед, медленно проплывает над крокодилом, который не сводит с меня глаз. Он все еще меня видит, значит, я не перемещаюсь во времени, понимаю я. Перелетаю через овраг, высматриваю безопасное место для посадки. Может, здесь? За мостиком начинается аллея, сбоку от нее — густые кусты с огромными мясистыми листьями на длинных стеблях. Попробую здесь. Влетаю в заросли, тяну рычаг на себя, и машина мягко опускается. Слышен треск ломающихся веток. Золотые обручи останавливаются. Сердце громко колотится, я тревожно озираюсь, но не вижу никаких опасных зверей. И вообще, раз тут ходят люди — значит, ни крокодилы, ни змеи, ни еще кто-то не может добраться сюда.

Я встаю с сиденья, пролезаю между обручами и, прячась в зарослях, осторожно выглядываю наружу. На тропинке пусто. Ну, была не была! Выхожу. Стою посреди аллеи и привожу в порядок одежду. Приглаживаю волосы и тут понимаю, что не взял с собой шапку — оранжевая шевелюра торчит во все стороны. Плохо дело. Пройду немножко и посмотрю, что тут делается. Куда идти? Через мостик? Нет, пойду в другую сторону — мне уже не хочется смотреть на этого крокодила.

Аллея поворачивает и приводит меня к застекленным дверям. За ними оказывается темный коридор, в стены которого встроены стеклянные коробки. Это же террариумы! В первой коробке, свернувшись клубком, лежит змея, потом еще одна. Значит, здесь по-прежнему зоопарк. Иду между террариумами, выхожу из дверей на противоположной стороне. За дверями — еще одна тропинка, которая вливается в широкую аллею. И теперь я вижу первых людей! У зеленой скамейки стоят мужчина и женщина, рядом с ними — странная разноцветная колясочка с маленьким мальчиком. Я удивленно их разглядываю. На обоих почти ничего нет, кроме каких-то коротких трусов из голубой ткани и маек с рисунками. И мальчик одет точно так же. Неужели в будущем настанет такая бедность, что людям не будет хватать даже на одежду и придется ходить почти совсем голыми? Но они вообще-то не выглядят бедными — женщина здоровая и румяная, а у мужчины довольно большой живот. Мальчик в коляске смеется, хлопает в ладоши, женщина протягивает ему какую-то еду — похоже на кусок колбасы… Нет, это шоколад. Я украдкой наблюдаю за ними из-за дерева. Я когда-то ел шоколад, пани Анеля дала. До чего же он был вкусный, просто объеденье… Я глотаю слюну.

— Прикольные волосы, — произносит кто-то за моей спиной, а я с перепугу подскакиваю и резко поворачиваюсь.

Рядом со мной стоит девочка. Она чуть постарше меня. И выглядит почти точь-в-точь как Лидия с Сенной! Такие же черные как смоль локоны и темные глаза. Только одета иначе. На этой девочке тоже трусы — розовые, до колен — и желтая майка с рисунком на груди. На рисунке — улыбающийся мальчик, размахивающий кулаком, и надпись на иностранном языке. На ногах у нее ужасные белые башмаки, наверняка очень тяжелые, а из ушей… из ушей торчат белые провода! Они ведут к небольшой коробочке, прицепленной к ошейнику. Наверно, она глухая и слышит через этот аппарат, тут же догадываюсь я. Отличное изобретение — аппарат, который позволяет глухонемым слышать! Жалко, что это не я до такого додумался.

— А мама тебе разрешила? — спрашивает девочка.

— Что разрешила? — громко отвечаю я, немного наклоняясь к коробочке, висящей у нее на шее.

— Ну, ходить в таком хипстерском виде, — объясняет она.

— В каком виде?

— Не важно, — машет рукой она. — А тебе не жарко?

— А почему мне должно быть жарко?

— Сегодня почти тридцать градусов. Я б умерла, если бы ходила в таких штанах, рубашке и свитере.

— Ничего, потерплю! — очень громко отвечаю я в сторону коробочки.

— А чего ты так орешь? — спрашивает девочка. Внезапно она подносит руки к ушам и… вырывает из них проводки! У каждого из них на конце сплющенный шарик. Девочка сворачивает провода и цепляет их на коробочку.

— Ты чего таращишься? — говорит она.

— А ты что, и сейчас меня слышишь?

— А с чего бы мне не слышать?

— Я думал, ты глухая.

— Глухая? Ты что, сдурел? — изумляется она.

— А это разве не аппарат для глухих?

— Да что ты такое говоришь? — Девочка хмурится и с удивлением разглядывает меня. — Это iPod.

— Айпот?

— Ну, плеер. Как можно не знать такие вещи? Ты вообще откуда?

— С Хлод… — начинаю я, но почти сразу же прикусываю язык и на одном дыхании выпаливаю: — Я из Груйца. Меня зовут Рафал Мортысъ. Мама уехала в Лодзь, а папа погиб на фронте. Я еду к тете Хане на Гоцлав.

— Ой! — Девочка делает сочувственное лицо. — В Ираке?

— Что в Ираке?

— Твой папа погиб в Ираке?

В каком Ираке? Что она несет? Я на всякий случай решаю не отвечать, только киваю головой.

— У моей подружки из класса папа тоже был в Ираке. Но не погиб. Как ты можешь не знать, что такое плеер? Чтобы музон слушать.

— Музон?

Она несколько секунд смотрит на меня, потом пожимает плечами, разматывает проводки и подает мне их кончики.

— Послушай.

Я осторожно беру проводки, разглядываю круглые штуки на концах. На каждой из них — малюсенькое ситечко, немного похоже на уменьшенную деталь телефонной трубки. Это надо засунуть в уши? А если я потом не смогу их вытащить? Пани Брильянт когда-то рассказывала, как ее сын засунул себе в ухо горошину, пришлось ехать с ним в больницу. На всякий случай я крепко сжимаю круглые штуки и только прикладываю их к ушам.

Девочка дотрагивается до кнопки на коробочке — и вдруг… Вдруг в моей голове, глубоко внутри, раздается ужасный грохот! Как будто сто морлоков одновременно стреляют из карабинов! И какая-то женщина кричит высоким, страшным голосом! Я тоже кричу и стремительно отбрасываю от себя проводки. Девочка сначала смотрит на меня круглыми глазами, а потом начинает хохотать. Она так смеется, что аж пополам сгибается.

— Не смейся! — сердито говорю я.

— Ой, я сейчас умру! — стонет она. — Видел бы ты свою физиономию! Ой мама! Это просто бомба!

Я отворачиваюсь. Глупая она какая-то. Я здесь только зря время трачу.

— Эй ты, подожди! — окликает меня девочка. — Сорри, но ты был такой смешной. Погоди.

— Это вообще никакая не музыка, — говорю я. — Музыка — это совсем другое. Я точно знаю, потому что Дедушка… потому что знаю, и все!

— Ну хорошо, не все любят рэп, — она пожимает плечами, — но зачем так психовать-то? Без фанатизма! Меня зовут Аська. Ты один сюда пришел?

— Один.

— И я тоже, — улыбается девочка. — Папа на работе, а мама сидит дома с моим братом, потому что он заболел. У него ангина. Но на следующей неделе мы поедем в Африку, вместе с дедушкой и бабушкой. Мы договорились встретиться тут в час дня — в смысле мы с дедушкой и бабушкой, — но у них там случилась какая-то фигня в последний момент, они мне прислали эсэмэску. А ты?