Чтение онлайн

Лишь через несколько лет я узнал о рейсе нашего ковчега и о судьбах друзей. Это произошло, когда я на своей собственной машине времени — той, на которой ездит каждый из нас и которую можно попросту назвать жизнью, — уже почти добрался до взрослого возраста.

Эмек и Лидка пережили войну. Ему не удалось найти никого из родных, а Лидке удалось. Она поселилась на Жолибоже вместе с родителями и братом. Эмек вернулся на Вислу, когда вырос.

Ковчег доплыл только до Яблонны, а там сильное течение снесло его на мель, прямо на разрушенный пирс, поломав лопасти и штурвал и пробив большую дыру в обшивке. Моим друзьям помогли сплавщики, как и рассчитывал Эмек.

Янтарь убежал, никто не знает его дальнейшей судьбы. Микся остался с Лидкой, которая заботилась о нем до конца его дней, а я ей помогал. Микся прожил долгую жизнь; я думаю, он был очень счастливым енотом.

— Рафал, это и правда совсем другая история. Закрывай уже свой ноутбук, — говорит Лидка. — Который час?

— Тринадцать ноль семь, — говорю я, взглянув на часы в верхней части экрана.

— То есть осталось еще две минуты, — вздыхает Лидка, — и тогда наконец закончатся твои байки о путешествиях во времени.

— Посмотрим, — весело отвечаю я.

Закрываю компьютер и кладу его в папку. Гениальное изобретение — не папка, конечно, а ноутбук. Жалко, что это не я его изобрел. Зато изобрел десятки других вещей… Хотя, конечно, ни сталь особого сплава, ни новый вид катушки зажигания, ни даже поршень для топливного насоса, которые я запатентовал, — не столь эффектны, как компьютер.

— Почему мы не можем сесть на скамейку, как нормальные люди? — ворчит Лидка. — Что за дикая идея — прятаться за киоском с хот-догами, словно воры, в нашем-то возрасте. И почему мы не можем подойти к Асе и поговорить с ней?

— Я же тебе говорил, — терпеливо объясняю я, — она была одна.

— Одна! По-моему, ты совсем уже спятил на старости лет, — брюзжит Лидка. — Жду еще пять минут и иду к ней, а ты делай что хочешь. Который час?

— Тринадцать десять, — говорю я.

Наша внучка останавливается возле входа в павильон крокодилов, засовывает в уши наушники iPod’a. Вдруг застекленные двери открываются, и из здания выходит мальчик. Одет он в серые шерстяные штаны, рубашку и свитер. Пламенно-рыжая шевелюра торчит во все стороны…

— Рафал… — ошеломленно шепчет моя жена. — Но это же… Этого не может быть!

Ася подходит к мальчику, разглядывает его и говорит:

— Прикольные волосы. А мама тебе разрешила?

— Ты все эти годы рассказывал… А я тебе не верила. Но как такое может быть? — шепчет мне Лидка.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами я. — Сейчас они пойдут покупать хот-доги.

— Ты был такой маленький… — В глазах Лидки блестят слезы.

— Только не раскисай.

Мы смотрим, как дети подходят к киоску. Потом пропадают из вида.

— Куда они пошли?

— Сели поесть.

— Не вижу! Я выгляну немножко.

— Погоди! — Я хватаю ее за плечо, но уже поздно.

Лидка выходит из-за киоска, я — за ней. Маленький худой мальчик, которым был я, таращится на нас круглыми от изумления глазами. Мы тут же прячемся обратно.

— Он нас увидел, — в панике шепчет Лидка.

— Я знаю, — успокаиваю я ее. — Так и должно быть. Сейчас они пойдут смотреть на фламинго, а потом выйдут из зоопарка. Надо подождать за воротами.

— Но зачем? — допытывается она.

— Затем, что потом я попаду под машину. Я же рассказывал. Потеряю сознание, а потом мы отнесем меня… то есть этого мальчика… к машине времени и отправим его в зоопарк, на семьдесят лет назад.

— Но зачем тебе вообще попадать под машину? — не унимается Лидка. — Не проще ли подойти и предостеречь тебя?

— Нет, — вздыхаю я и качаю головой. — Потому что этого не было. Мы не можем изменить прошлое.

— Но ты же мне рассказывал, что потерял сознание и очнулся только в погребе, — раздраженно говорит Лидка. — В этом нет никакого смысла! Даже если мы отправим тебя, то есть его, в прошлое — что будет потом? Кто о тебе позаботится, когда машина вернется в вольер зебр?

— Это же очевидно. Тот, кто построил машину, а сейчас наверняка бегает по пустой поляне, рвет на себе волосы и жалеет, что не заблокировал рычаги машины, когда приземлился в зоопарке. А потом вы найдете меня.

— Но как же… Путешественник? Ой… — Лидка кивает головой. — Ну да…

— Именно, — с улыбкой говорю я. — Путешественник. Я тебе рассказывал, как встретил его через несколько лет после войны и?..

— Миллион раз, — перебивает Лидка. — Но ты потом расскажи мне еще раз. Ой, они уходят… То есть Рафал и Ася… Ты и Ася отходите от столика!

— Нам пора, — выпрямляюсь я, и в спине что-то покалывает. — Староват я уже, наверно, для всего этого.

— Ты? — Лидка улыбается мне, и тогда ее морщинки исчезают, и я вижу лицо девочки, которая семьдесят лет назад играла со мной во дворе дома на Хлодной. — Да никогда в жизни!

Я улыбаюсь ей в ответ, легонько целую в щеку, и мы идем к выходу из зоопарка. Я немного нервничаю, потому что в самом ближайшем будущем нас ожидает задание, от которого зависит мое очень давнее прошлое.

— А что произошло на самом деле? — немного подумав, спрашивает Каська, когда мы заканчиваем читать книгу и я уже собираюсь положить ее на полку. — Ведь путешествия во времени — это сказка!

— И да, и нет, — улыбаюсь я. — Одно такое путешествие ты сама совершила и увидела кусочек прошлого. Обычная книга может стать машиной времени.

— А Квартал? Он и правда был в Варшаве?

— Да. Он назывался «гетто» и занимал большую часть Средместья и Воли — от нынешнего Дворца культуры и науки почти до торгового центра «Аркадия».

— Такой огромный! — удивленно восклицает Каська.

— Большой, и все же там было недостаточно места для всех, кого туда отправили. Там жило почти полмиллиона людей. То есть столько, сколько сейчас живет, например, в Гданьске. А Гданьск по площади такой большой, что его можно поделить на восемьдесят семь частей, каждая из которых по величине будет как варшавское гетто.