Чтение онлайн

Многие еще способные размышлять и анализировать Священнослужители, Ученые, Философы понимают необходимость Гуманистической революции, без которой индустриальная и информационная революции прошлого века могут привести человечество к духовному краху и физическому самоуничтожению. Основой идеологии Гуманистической революции должны стать Христианские заповеди и традиционные ценности человечества, понимается и неизбежность лимитов потребления и природопользования, которые жестко взаимосвязаны. Сложнейший исторический процесс, по мнению А. А. Зиновьева, который «долго ломал голову над этой проблемой, долго противился выводу, к которому пришел критик после десятков лет размышлений. Есть только один эволюционный путь, альтернативный западнизму, – тот, которым наша страна шла более семидесяти лет и добилась выдающихся успехов глобального и эпохального значения, но свободный от тех его черт, которые стали одним из факторов краха советского (русского) коммунизма». Но, «открыв для человечества коммунистический путь эволюции, Россия не сумела отстоять его, предала его и дискредитировала надолго» [1] . В то же время следует понимать, что семьдесят лет – срок мгновенный даже по историческому времени, а по биологическому времени тем более. Советский (русский) коммунизм развивался в сложном периоде мировой истории (промышленная эволюция и духовная деградация биологического вида?), в крайне враждебном внешнем окружении и постоянных войнах: Гражданская война и интервенция, Великая Отечественная война, холодная война и «теплая» война периода Горбачева.

К сожалению, прозрение и осмысление основной массой населения Земли необходимости экологического, гуманистического переустройства на нашей планете произойдет, видимо, только после чрезвычайных событий глобального масштаба. Современный спекулятивный капитализм губит биосферу планеты на бегу, не задумываясь, об «этом лучше не думать», но неизбежно и сам идет к полному краху, какая биосфера, когда 300 % или 1000 % быстрой прибыли. Опасность в том, что в этом «водовороте агонии» все мы можем оказаться в планетарной братской могиле.

«Не спрашивай, по кому звонит колокол, он звонит по тебе».

Поэтому автор и попытался подумать о наиболее тяжелом, пессимистическом варианте возможного развития современного глобального экологического кризиса, его жестоком сценарии и вероятностных последствиях для всех нас, а главное, для наших детей и внуков. Приношу извинения за возможные допущения и не строго научные версии развития опасных и катастрофических природных процессов и явлений, эти прогнозы сложны и многовариантны, тенденции понятны, но временной шаг и сами события непредсказуемы. Очень не хочется реализации подобного сценария ближайшего будущего человечества и биосферы планеты, но повторюсь, при оценках экологического риска рассмотрение наиболее тяжелого варианта чрезвычайных событий обязательно и обоснованно. Может, задумаемся и сможем изменить потребительскую психологию и потребительское миропонимание. Прекрасен и четок девиз русского гения Александра Александровича Зиновьева, которому и надо следовать:

«Живите, думайте, читайте, действуйте!».

Около девяти вечера на западе заполыхали яркие молнии во весь горизонт, но грома было не слышно. Пришлось идти проверять все дворовые дела, закрывать и запирать двери, прибирать разный огородный инвентарь и прочие мелочи, благо сараев и навесов хватало. Скотинка уже заволновалась, кошка Маруся стремительно промчалась в дом, овчарка, умница Джек, с тревогой ловил мой взгляд и не отходил от ноги, но не мешал хозяйственным делам: умен кобель, все сам понимает. Потому и тревожен, чувствует приближение непонятной и жутковатой опасности. Козы забились в дальний угол, прижались друг к другу и пока стояли тихонечко, молча. Домашние животные близки к Природе, заранее ощущают приближение природных стихий, волнуются и просят у человека, с которым прижились, защиты и помощи.

Гроза пришла через полчаса, сильная, сухая, жуткая, всполохи кругом и непрерывный гром, раскаты почти не прерывались. Жене и мне пришлось пойти к козочкам, старались успокоить, погладить, говорить, хотя и самим страшно, Джек и кошка забились под стол в сенях, лежали, закрыв глаза, вздрагивая от самых громких раскатов. Минут через двадцать налетели сильные порывы ветра, и сразу ударил ливень, даже немного спокойнее стало. Все же какая нелепость – сильнейшая гроза с ливнем 21 октября, что с погодой творится! Хорошо, что сено успели высушить и прибрать, третий укос за сезон – еще одна нелепость. Осень была теплая, дожди чередовались с солнечными прозрачными деньками, сплошное «бабье лето» с начала сентября. Зато весны опять не было, до 30 апреля снег лежал, затем резкий переход на среднесуточные плюсовые температуры, сразу до 12–15 по Цельсию днем и 3–7 ночью. За четыре дня снег даже в лесах сошел, но сенокосы запоздали недели на две – и первый покос, и второй. Вот тебе и старая мудрость: «До Петрова дня трава, после Петра дрова», второй укос был далеко не отава, а нормальное сочное сено. Снег в конце прошлого декабря лег на сырую, не мерзлую землю сразу сантиметров пятнадцать, вот и получился весной хороший запас влаги в почвах. В конце августа покосили еще раз траву на мульчевание огородов, частично и пашни, лет двадцать как деревня перешла на безотвальную обработку угодий. Точно не зря на агрономов учились. К середине октября на сенокосах тимофеевка и разнотравье опять вымахали выше колена, жестковаты, но сочные, не жухлые. Старики решили, что можно еще один укос взять, раз такая теплынь и травы море, для коз хорошо сгодится, козочки, погрубее любят, осиновые веточки как лакомство, да и малиновые веточки тоже. Вот и покосили еще раз, против всех вековых правил, все сеновалы и сараи забили плотно, слава богу, сено хорошо просушили, а зимой можно и поворошить. Еще одна странность прошедшей осени: в конце октября неожиданно пошел обильный слой подосиновика, белого и более привычного для этого времени борового подберезовика с темной шляпкой на толстой ножке. Жаль, что сошел замечательный слой быстро, всего семь-восемь дней, зато какая прелесть была, крепкие красавцы подосиновики с темно красными шляпками, большими семьями по 10–15 штук в серебристом мху, удивительно красивая картина, оглянешься – а кругом краснотемные головы грибочков. Набрали корзинки по четыре, сушить и жарить в зиму, Природа будто последнюю свою благодать нам дарила.

Через полчаса стихия утихла, пошел посмотреть температуру атмосферного воздуха, всего 3 по Цельсию, а в 14 часов было 10 и полный штиль. Примитивный метеопост оборудовал сразу после переезда в лесную деревню, метрах в двадцати пяти от дома, белый деревянный ящичек для термометра в двух метрах от земли и пятиметровая мачта с анемометром для измерения скорости и направления ветра, мерное ведро для осадков. Очень интересно иметь натурные данные для своего места проживания, не расчетные и не усредненные, а непосредственные измерения, это придает какую-то стабильность и дисциплинирует, всегда в одно и то же время ведешь дневник наблюдений, соприкосновение с Природой. Деревня, особенно старики, отнеслась к моим наблюдениям весьма положительно, погода постоянно интересует сельских жителей, многое от нее зависит в деревенском укладе. Особо весенние ночные заморозки, до конца мая переживаешь за высаженную рассаду огурчиков и помидор, даже в теплицах, если неотапливаемые, а если печка-буржуйка стоит, то все равно отслеживай, топить ночью или не надо.

Два года как мы переехали в лесную старообрядческую деревню, а промелькнули как один день. Человек всегда надеется на какое-то будущее, вот закончит свои текущие дела или заработает много и тогда заживет счастливо и светло, жизнь и проходит в этом ожидании, в суете и гонке на выживание или в гонке за личным престижем. А здесь мы пришли в душевное равновесие и спокойствие, Слава богу, ничего не ожидали, а жили и ценили каждый день. Посильный труд и молитва, красоты Природы, люди свои, надежные и приятные, лишь бы здоровье не подводило, поздновато мы к этой благодати прибились.

Вспоминается, как четыре года назад ехали мы на сельский сход в старообрядческую деревню, волновались, хотя «старики» уже и обнадежили. Сход действительно прошел быстро и спокойно, Анну Тимофеевну и Марию деревня уважала, двое стариков, что были у нас три дня, коротко доложили о нашем обустройстве в Узольской деревне и поручились за нас как за людей, по их мнению, достойных и богоугодных. Выделили нам пять участков по пятнадцать соток, за околицей в один ряд, да еще пять соток под библиотеку, но предупредили, чтоб никаких богопротивных сочинений не было, никаких Мопассанов и «Декамеронов». Так вот все и решилось за два дня, юридически с земельными участками все было чисто, они были приватизированы и оформлены в собственность одному из членов Совета общины как земельный пай, чистая формальность, чтоб мирские власти не приставали. Типовые договоры купли-продажи как бы по 5 тысяч за сотку, межевание, все относительно быстро за два месяца и без особых затрат, видно Господь помогал. Чувствовалось, что все местные районные государственные служащие немного робеют перед старообрядцами, не знают, чего от них ждать. Потому и не придирались, лишь бы формальности все были соблюдены.

Пугало и тревожило тогда только то, как жены отнесутся, не молоденькие ведь, такие хлопоты и волнения, вроде уже обжились немного, втянулись, радовались новым деревенским домам и раздолью. Второй переезд за четыре года, опять неведомо куда, в еще большую глушь. Всю зиму переживали, но как пообещали Марии не говорить женам о новом переезде, так и выдержали, хотя трудно было. Зато летом убедились, насколько Мария Алексеевна была права, в начале июня поехали все в ее деревню за земляникой, женщин лесные красоты поразили, еще и воскресная служба в скитской церкви, благодать. За черникой и лесной малиной уже сами к Марии напросились, на три дня поехали, оставив нас, мужиков, на хозяйстве. Тогда и услышали долгожданные слова от наших жен, что хорошо бы на старости лет в такой тишине и умиротворенности пожить, видимо, между собой все обсудили не один раз, Марию порасспросили, о возможной безопасности для детей задумались. Мир становится все более жестоким и пугающим, захотелось детей в крайнем случае спрятать, хоть какой-то шанс им дать.

Большой груз тогда у нас с души снялся, ведь весной уже отборный лес на срубы был заготовлен, в мае фундаменты заложены, в июле срубы в колодцы поставлены, как раз тут жены помыслы свои и высказали. Правду сказано, что Господь строящимся помогает, только спешить не нужно, все и выправится. Деньгами опять помог Дмитрий Титович, было уже подо что брать, домики на Узоле нужно продавать, да и дачи подмосковные распродали. Сергей Владимирович связался с Куртом и рассказал о нашем решении, через месяц тот с двумя друзьями приехали на три дня в гости внимательно осмотреть наши дома, окрестности и фильм снять. Все понравилось, но и проблем немало, в чужую страну переехать. Впрочем, через три месяца уже договорились о цене, купили у нас все пять домов умные немецкие друзья Курта и сам Курт с родственниками, немецким пенсионерам намного легче в материальном плане. Цену мы не задирали, себестоимость плюс тридцать пять процентов за хлопоты, получилось по 70 тысяч евро, для немцев это оказалось недорого, но и мы не в убытке. Жены сначала по инерции немного возмущались, что и дороже можно было продать, привычка наша глупая где-то выгадать, но потом быстро успокоились. Усвоили в деревне простую истину – в гроб с собой ничего не возьмешь: ни квартиры, ни дачи, ни дома деревенского, да что там – трусов запасных и тех не возьмешь.

Тогда в августе две бригады местных плотников за неделю и поставили все пять срубов, еще неделя – и кровля готова, дверные и оконные проемы только намечены в один венец. Дома ставить надумали предельно простые, советовались со «стариками» старообрядческой деревни и местными плотниками, два нижних венца из лиственницы, остальные сосна. Круглый лес был заготовлен в размер девять на семь метров, чтоб без лишних перерубов, вынос по длинной стороне в два метра, светлые сени или веранда с внутренним крыльцом, двор решили не пристраивать. Цоколь в два кирпича местные мастера выложили высокий, метр семьдесят, подклеть считалась обязательной в хозяйстве, а то куда инструмент и разный инвентарь складывать, да и суше, теплее в доме. Так и получилось, кухни по 17,5 квадратных метров, туалетная комната 3,5 на 2 метра и две комнаты 4 на 5,5 метра и 3 на 5,5 метра, внутренние перегородки из бруса 100 на 100 зарубались в сруб, как «ласточкин хвост», примерно на 60 мм. Но это все, полы, потолки, перегородки, окна, двери уже на следующий год, срубам выстояться нужно, сесть на место каждому венцу. Дмитрий Титович с Марией поставили настоящий старообрядческий дом 12 на 10 метров, с небольшой холодной «дальней» комнатой и двумя детскими комнатками, второго сына ждали. Широкую лестницу на чердак и дверь в подклеть ладненько соорудили в конце веранды, в подклети сделали два круглых погреба, выложенных на «сухую», без цементного раствора, только три нижних и верхних ряда на глине и кирпич красный, облицовочный. Хороший погреб, диаметром 2,5 и глубиной в 2,5 метра, за два дня местные мастера делали.