Чтение онлайн

— Тогда и на море на паруса перейдут? — Предположил Василий.

— Вполне возможно. Но пока ещё есть топливо. А пока оно есть, будем его использовать на всю катушку. Да и нефти разной накоплено много. Если бы перерабатывающую миниустановку найти, соляру или бензин делать, тогда вообще жить можно припеваючи. Я знаю такие установки есть.

Василий кивнул.

— Есть. Сам такую видел.

К вечеру начались пригороды Стамбула. Стало всё больше попадаться кораблей. Всяких разных. В основном небольшие — рыболовецкие баркасы, яхты и другие маломерные суда. Иногда попадались сухогрузы. Суда либо стояли вдоль обоих берегов, либо их прибило туда. Солнце садилось всё быстрее. Пригороды перешли в сам город. Здесь кораблей оказалось ещё больше. Некоторые полузатопленные. Либо нос торчал из воды, либо корма. Похоже возле берега сели на грунт. Возле правого берега увидели свободное пространство. Капитан корвета предложил остановится там.

— Марк, — говорил он мне по рации, — идти ночью дальше опасно. Можем нарваться на какую-нибудь посудину, которая будет дрейфовать. Переночуем здесь, встав на якоря. Но к берегу близко подходить не будем. А утром уйдём дальше.

— Согласен. Ночуем здесь.

Подошли ближе к берегу. Метров на двадцать. Бросили якоря, носовые и кормовые, чтобы не болтало. Застопорились. Возле меня появилась Люся со своим дружком. Смотрела на меня вопросительно.

— Люся, на берег не пойдём. Все ночуют на корабле. Утром уйдём дальше. А сейчас пойдём лучше в камбуз. Покушаем что-нибудь вкусное. И посмотрим, что Оля нашла для твоего бойфренда.

Она улыбнулась, взглянула на Лёню. Взяла его за руку и повела на камбуз. Я поковылял следом, опираясь на костыль. На камбузе нас уже ждали. Люсе с Лёней положили как обычно две глубокие тарелки с мясом. С говядиной, свининой и кусками рыбы. Плюс для Люси пирог с яблоками. Лёня понюхал пирог и отстранился. Люся сидела, подобрав коленки под себя и наворачивала из тарелки. Лёня сидел, как кузнечик. Пришла Ольга. Села с нами за столик. Перед ней поставили тарелку с гречневой кашей с мясом. Стакан с чаем и булочки. Я ел тоже самое. Не до разносолов было.

— Я подобрала кое-что для Лёни. — Сказала она, поедая кашу. — Штаны кожаные и куртку. Штаны обрежем, сделаем ему шорты. Главное, научить его их расстёгивать, снимать, надевать и застёгивать.

— Оль, я тут подумал, может ну его, эти застёжки? Может проще сделать, на резинке? Как трусы, натянул и всё?

Ольга задумалась.

— На резинке, говоришь? Мысль неплохая, но, это кожа, Марк.

— Значит, надо хорошую резинку. Подумай над этим.

— Ладно. Люсе тоже так же?

— Можно и ей. Но она хоть расстёгивать научилась. — Усмехнулся я.

— Расстёгивать научилась, а застёгивать нет. — Кивнула Оля. — А это проблема.

Южная ночь опустилась быстро. Ночное небо было украшено гирляндами звёзд. Месяц висел над нами, как кусок недоеденного сыра. Стоял на палубе. Смотрел в темноту ночи. На берег. Он был рядом, но всё же не у самого борта. В руках держал тепловизор. Всё живое теплокровное. Люди, животные. И албаста в том числе. Они, конечно, мутанты, но живые. И раньше в тепловизор ночью их засекали. Иногда смотрел через него на близкий берег, пытаясь увидеть что-нибудь живое. Ничего такого, что заслужило бы внимания. Подошла Ольга.

— Марк, может спать пойдём? — Тихо сказала она, обняв меня со спины, скрестив руки на моей груди и прижавшись ко мне.

— Сейчас пойдём. — Вновь посмотрел на берег через прибор.

— Тебя что-то тревожит? — Спросила она.

— Просто не люблю вот такие узкие места. А Босфор очень узок. Особенно в районе моста имени султана Мехмеда Фатиха.

— Думаешь, что «дикие» смогут добраться до нас в этом узком месте?

— Нет. Насчёт «диких» как раз не волнуюсь. Но там может быть столпотворение из кораблей. Могут быть затонувшие, которые могут оказаться препятствием для прохода. Или ещё какая проблема может возникнуть. Да и обстрелять там нас могут. Стрелковка ерунда, а если что посерьёзней?

— У нас тоже имеется кое-что посерьёзнее стрелковки. Артиллерия.

— Есть. Только на это и надеюсь. Жаль вертушка у нас простаивает без дела.

Заметил движение, как раз напротив нашего парома. Ольга хотела что-то сказать, но я остановил её жестом, продолжая смотреть на берег через прибор.

— Что? — Услышал её тихий голос.

— Движение. — Я продолжал внимательно осматривать берег. Тишина. Рация подала сигнал.

— Марк. — Услышал голос одного из несущих вахту.

— На связи.

— На берегу кто-то есть. Заметили движение.

— Я тоже заметил. Вы разглядели кто это был? Человек, животное или «дикий»?

— Нет. Всё произошло быстро.

Рядом появились словно из ниоткуда Люся и Лёня. Она тронула меня за руку. Потом указала на берег.

— Там враг? — Задал ей вопрос. Она смотрела мне в глаза, потом кивнула. Перевела взгляд на берег и яростно зашипела. Лёня молчал, но тоже пристально смотрел в сторону берега. — Внимание, вахтенные. На берегу «дикие». На них Люся с Лёней среагировали. Только я в тепловизор не вижу их. А это странно.

— Марк, мы сейчас прожектор включим.

— Давайте. Только резко.

Вспыхнул прожектор, его мощный световой луч упёрся в правый берег, возле которого мы стояли. И мгновенно высветил замершую фигуру человека в лохмотьях. Вернее, не совсем человека. «Дикий», он же «изменённый», мутант, албаста или мантикора. Их по разному называли, но суть одна. Это уже не совсем люди. Двигаются гораздо быстрее любого нормального человека. Более сильные и самое главное, это их внешность. Под действием мутации вируса она тоже менялась. Мне хватило одного взгляда, который длился секунды, так как албаста, метнулся в сторону и молниеносно исчез в зарослях кустов. Это был какой-то парк или что-то в этом роде. Но я успел понять, что этот экземпляр отличался от других, виденных ранее. Мощные плечи. Сам приземистый. Лоб скошенный. Мощные надбровные дуги. Челюсти, чуть выдвинутые вперёд. Подбородок маленький. Но это ладно. В левой руке был метровый кусок трубы или что-то в этом роде. Ещё там, дома, мы видели нескольких «диких» которые брали в руки кусок арматуры или трубы. Но это было в самом начале, когда изменения у них не были такими сильными. Возможно, у них ещё действовала остаточная память человека, либо это был чисто хватательный рефлекс. Позже я ничего подобного не замечал. А здесь вновь. И держал он эту железяку довольно уверенно. Но даже не это было главным. Всё дело в том, что я его не увидел в прибор ночного видения. А ведь тепловизор реагирует на теплокровных. Люди, животные, тепло которых и видит прибор. Но здесь нет. Я его не видел, пока не включили прожектор. Как такое могло быть??? Он живой, а значит должен излучать тепло! Может прибор сломался? Но нет. Он работал.

— Марк, что это было? — Оля смотрела на меня тревожно.

— Это был албаста, «дикий».

— Это я поняла. У него в руках был кусок металлической трубы. Раньше такого не было. Им хватало их когтей и зубов, чтобы разорвать животное или человека.

— Нечто подобное было. Ещё там, дома. Мы видели как-то, что один из «диких» держал в руках кусок трубы или арматуры, не помню уже точно. Но там больше это похоже было на остаточную память или на хватательный рефлекс. Тем более, они ещё были в самом начале своих мутаций. Потом уже такого не было, хоть они и продолжали меняться. Но не это главное, Оля.

— А что?

— Я не увидел его в тепловизор. Хотя он стоял напротив «Ковчега».

— Может тепловизор сломался?

— Нет, работает. Я тебя вижу в него.

— Но, Марк, «дикие» же живые, не мёртвые?!

— Живые. И должны излучать тепло. Тем более, их температура тела выше, чем у нас. Вон Люсе на лоб руку положи. Раньше мы их засекали ночью по тепловизорам. А этого я не увидел. Увидел только движение, но не источник тепла. Это странно и настораживает. Или это очередная мутация или не знаю, что произошло. Надо Софье с Лидой сказать. И нужно поймать одного местного албасту. Выяснить, почему прибор перестал на них действовать.