Чтение онлайн

Склон холма становился все круче, образуя крутой изгиб, который, казалось, будет продолжаться бесконечно. Это напомнило мне съезд с шоссе, когда мы с мамой возили Эша в аквариум в Нью-Йорке. Непрерывный круг, который заставлял мой желудок скручиваться вместе с поворотом. Я не сомневалась, что, если бы не ремень, перекинутый через грудь, я бы безвольно сползла к Торну.

Когда мы поднялись и оказались на вершине холма, который я приняла за склон, я поняла, что на самом деле это был обрыв. Школа выпирала из скалы, арки и шпили тянулись к небу. Она была построена из светло-серого камня, и всю ее поверхность занимали арочные окна и двери. Окно над главными дверями было огромным, в половину высоты всей школы, с детально проработанными оконными стеклами, на которых был изображен лабиринт Гекаты.

У меня мурашки по коже пробежали при виде визуального символа Богини, создавшей всех нас. Первая ведьма, которая привела к созданию всех нас, заключила союз с дьяволом и привела к тому, что ведьмы стали служить ему.

Она была первым некромантом, первой призвала другие кланы Ковена, чтобы каждый из них был наделен магией. Условием того, что она была первой ведьмой, было то, что она и ее потомки будут единственными, кто будет иметь власть над мертвыми, оставляя эту способность для себя.

Оставляя ее для меня.

Машина остановилась перед главным входом, и я, не раздумывая, распахнула дверь и предстала перед школой. Ступенек, ведущих к дверям, было шесть. Шесть ступенек, шесть дверей и шесть окон вокруг них. Я повернулась, чтобы посмотреть на другую сторону машины, когда Сосуды вышли, и мой взгляд упал на памятный камень, возвышающийся над морем. Я направилась к нему, обойдя Торна, когда он потянулся за мной.

Это была простая гранитная плита с высеченными на ней именами погибших.

— Это ведьмы, погибшие во время резни, — ответила женщина с торжественным голосом. — Говорят, их призраки до сих пор преследуют школу.

Я заставила себя не выказывать никаких эмоций, когда узнала имя своей тети.

Лоралея Геката.

— Жаль, что здесь нет больше имен, — сказала я, скривив губы в гримасе. В каком-то смысле это было ужасно, что Сосудов редко убивали вместе с ведьмами, и что те, кто развратил Ковен, не погибли.

Моя ненависть была глубока, но не настолько.

Женщина подмигнула мне, когда я отвернулась от мемориала, не давая понять, что мне знакомы имена. Никто не мог заподозрить, что я знаю о произошедших событиях более чем смутно, или что у меня есть какая-то личная связь с ними.

Моя мать не была родственницей Лоралеи, а отец…

Насколько известно Ковену, он не был моим отцом.

Линия Гекаты умерла вместе с моей тетей, и пока что так и должно было оставаться.

Уиллоу

10

Торн появился рядом со мной, переплетая свою руку с моей, пока я шла к дверям.

— Может, кто-нибудь пойдет и принесет мои вещи из дома матери? — спросила я, пытаясь высвободить свою руку из его.

— Может быть, тебе нужно что-то конкретное? — спросил он, и я почувствовала его пристальный взгляд на своем лице. Я не стала смотреть на него, махнув рукой в сторону закрытых дверей.

Они медленно открылись, каждая из шести дверей расступилась, предоставляя нам возможность выбора входа. Возможно, это было ненужное проявление магии, но оно послужило мне напоминанием.

Камень. Земля. Природа.

Это были мои стихии. Это были те вещи, к которым я испытывала симпатию. Души, запертые в Сосудах, меня не касались, насколько это было известно остальным.

Не касалось оно и кладбища, которое, как я чувствовала, пульсировало костями умерших на опушке. Если бы я последовала за этой нитью, за этим инстинктом, то почувствовала бы себя так, словно погрузилась под воду. Как будто прикосновение к ней потребовало бы умения дышать в глубинах океана, а мне всегда гораздо больше нравилась земля под ногами.

— Нет. Только одежда, — сказала я, зная, что отец проберется в дом, когда нас не будет, и избавится от любых доказательств того, что я могу быть кем-то еще, кроме Зеленой, за которую я себя выдавала.

Торн опустил глаза на мою одежду, окинув ее томным взглядом.

— Тебе будет предоставлена одежда, соответствующая Зеленым, и ты должен будешь носить цвета своего Дома на занятиях. Я позабочусь о том, чтобы тебе выдали одежду и для отдыха.

— Разве это не должно быть обязанностью Ковенанта? — спросила я, позволяя ему провести меня через одну из открытых дверей. Ковенант заботился о ведьмах — удовлетворял их потребности. Когда мы вошли в школу, ученики и учителя замерли в дверях, прислонившись друг к другу и перешептываясь.

— Вам нравится зеленый цвет, мисс Мадизза? — спросил он. Невозможно было не заметить, как изменилась энергетика, когда моя фамилия прозвучала из его уст, как окружающие прервали свои разговоры, чтобы переглянуться.

— Неужели это было необходимо? — спросила я, стиснув зубы и подняв подбородок перед лицом их пристального взгляда.

— Лучше предстать перед стервятниками с гордо поднятой головой и открыть правду, чем пытаться скрыть секрет, который Ковенант никогда не позволит тебе сохранить. То, чего ты хочешь, стало неважным в тот момент, когда ты переступила порог Холлоу Гроув, — сказал он, направляя меня влево.

Передо мной возвышалась арка, поддерживающая верхнюю часть двух лестниц, которые изгибались к входу. От этой арки шли еще две колонны лестниц на верхние этажи и спиральный лабиринт этажей и уровней над головой. Все это было выполнено из светло-серого камня, отражающего свет и одновременно зовущего к тени.

— Ковенант желает видеть вас немедленно, мисс Мадизза, — сказал молодой человек, шагнув к нам. Он слегка склонил голову, как бы в знак уважения, которого я не заслужила, и протянул руку. Я нерешительно улыбнулась, пытаясь скрыть свою неловкость от формальности, и подняла свою, чтобы принять ее.

— Я провожу ее, — сказал Торн, потянув меня за руку, которую он все еще держал в плену.

— Я более чем способен проводить ее, — сказал другой мужчина, но отдернул руку, когда Торн повел меня в сторону коридора.

— Она съела бы тебя на завтрак, Ибан, — сказал Торн, не удосужившись взглянуть через плечо на младшего, когда вел меня по коридору.

Шаги Ибана были не такими тихими, как у Сосуда, который шел позади нас. Камень дорожки перед нами был свежеотполирован и мерцал в лунном свете, проникающем через массивные арочные окна по обе стороны от нас. Со стороны Торна они выходили на дорогу и мемориал у входа в школу. С другой стороны, я смотрела во внутренний дворик в центре здания. В нем располагалось то, что, похоже, когда-то было садом, но растения в нем не процветали так, как должны были бы.