Чтение онлайн

Его зрачок одержимо и сладострастно трясся словно светлячок, мечущийся в банке. Казалось, незваный гость не мог дождаться, чтобы провернуть то, ради чего пришел сюда.

ОНО открыло засов и прошло в амбар, волоча за собой мешок. На предмостье остался широкий кровавый след, тянущийся внутрь…

Наступило утро.

Лазурное Марево только протирало глаза от короткого и неспокойного сна, пока доярка-Прасковья интенсивно маршировала к амбару ни свет ни заря. Трудолюбивая мирянка содержала четверых детей и, конечно, им редко удавалось наесться вдоволь. Поэтому Прасковье частенько приходилось прибегать к запасам коллективной кладовой, чтобы прокормить семью. И тот раз не был исключением. Поднимаясь по крутой лестнице, женщина просто надеялась наскрести немного гречневой крупы и муки.

Прасковья оказалась парализована ужасом, когда обнаружила под своими валенками дорогу высохшей крови, скрывавшуюся под щелью входной двери. Создавалось впечатление, будто кто-то затащил в амбар мертвого оленя. В общем, запах был соответствующим. Неописуемый трупный смрад сочился сквозь стены.

Женщина нашла в себе смелость прикоснуться к входному крюку дрожащей ладонью. Она медленно открыла дверь. Ее зрачки сузились в животном ужасе, а ноги подкосились. Нечто настолько чудовищное, но пока известное только ей, заставило Прасковью упасть на пол. Ее челюсть задрожала.

По деревне разнесся душераздирающий и жалобный женский вопль.

***

Этот крик был достаточно звонким, чтобы его едва притухшее эхо с легкостью достало до цокольных окон земской избы.

Михаил Кисейский панически разинул глаза! Вскочив из-под одеяла в одной рубашке и панталонах, экспедитор судорожно сунул обе руки под подушку и вынул оттуда свой ударный мушкет, мгновенно приставив его к плечу. Этому удивительному и даже немного жуткому трюку его научили на службе в драгунском полку. Подвергнув себя многочасовым тренировкам, больше напоминавшим дрессировку рефлексов, Михаил сумел превратить собственный организм в спящее оружие. Любой звук, который он считал угрожающим себе или кому-то важному, мгновенно мобилизовал его тело. Кисейский был готов стрелять в цель, несмотря на то, что его глаза еще были мутными.

Этот навык не раз выручал Михаила в опасных ситуациях, хотя еще чаще срабатывал по ошибке. И казалось, случилась очередная ошибка, ведь в бильярдной комнате Захара Ячменника, преобразившейся в детективную контору за один вечер, было совершенно спокойно. Восстановив подорванное дыхание, следователь опустил оружие и усмехнулся, взглянув на себя со стороны. Экспедитор Тайной канцелярии стоял посреди пустой комнаты в одной рубашке, наполовину заправленной в трусы, и сжимал в руках пистолет. Михаилу сильно повезло, что никто не застал его в таком виде.

Кисейский быстро натянул мешковатые черные порты и недоумевающе почесал затылок. Только сейчас он понял, что разбудило его. Это был пронзительный женский вопль, донесшийся из-за окна. Должно быть, сквозь сон Михаил подумал, что этот крик принадлежал кому-то важному.

Обеспокоенный взгляд следователя метнулся к кровати Матрены!

Она была пуста, а постельное белье беспорядочно скомкано и разбросано по сторонам. Сердце Михаила екнуло, когда он заметил, что дверь в цокольный коридор была открыта нараспашку. Его напарница пропала без следа…

«Кто-то пробрался в комнату ночью. Он забрал ее. Почему он не тронул меня?» – вихрь беспочвенных страхов поднялся в его только прогревающейся утренней голове. Михаил рухнул обратно на кровать, смяв длинную и липкую челку, которая закрывала то одну, то другую сторону его лица как подранный и выцветший театральный занавес. Он делал так всегда, когда его восприятие немело, а глаза становились отчаянными и пустыми.

Кисейский был профессионалом и быстро взял себя в руки, ведь знал: каждая секунда могла быть на счету. Вскочив и оттолкнувшись от борта кровати, он ринулся к двери, не выпуская из рук мушкета. Прислонившись к раме спиной и решительно выдохнув, отважный экспедитор совершил пируэт в неизвестность. Его воображение в мгновение нарисовало лужи крови и горы тел, которыми был завален цокольный тоннель. И конечно, жестокое Одноглазое Лихо, вооруженное ритуальным секачом, возвышалось над трупами…

Михаил был искренне удивлен и даже обескуражен, когда увидел «пропавшую без следа» Матрену в конце чистого и приятно пахнувшего коридора. С беззаботной припрыжкой его напарница возвращалась в бильярдную комнату из уборной. Она вытирала лицо полотенцем.

– О, – радостно воскликнула протеже, убрав узорчатый красно-белый утирник с глаз, – доброе утро, господин Кисейский!

Камень упал с души экспедитора, когда тот наконец убедился, что Матрену никто не похитил. Вчерашнее нападение Лиха сыграло недюжинный номер с его нервами.

– Привет… – все еще отходя от паники, запинаясь, проговорил следователь, – где ты была, Матрена?

– Я? – удивилась крестьянка. – Просто умывалась! – внезапно ее глаза мечтательно засверкали. – Вы видели, какой тут красивый расписной рукомойник?! Я думала, такое только в императорских купальнях бывает!

– Это точно… – нервозно усмехнулся Михаил, стыдливо опустив взгляд и спрятав за спину пистолет.

Конечно, Кисейский невероятно переживал за нее. Позволив молодой и неопытной мирянке стать своим боевым товарищем в сражении с ужасающим серийным убийцей, Михаил возложил на свои плечи огромную ответственность. Совершенно ничего не случилось бы с таким высоким чином как он, если бы в один день жизнь Матрены оборвалась по его халатной оплошности. Но Кисейский не намеревался пользоваться этой привилегией. Мушкет, из которого он чуть не выстрелил по воображаемому похитителю, был тому отличным подтверждением.

– Вы выглядите так, будто шишигу увидели! – с долей юмора, но обеспокоенно заметила крестьянка. – Что-то случилось?

– Да вот, – Михаил почесал затылок и взглянул в чистое утреннее небо через цокольное окно, – меня разбудил вопль. Казалось, какая-то женщина кричала на улице.

– Неужели это… – загробным голосом пролепетала Матрена.

– Нет, – Кисейский сразу понял, чего она боялась, – это не Лихо. Смотри, в небе ни тучки! А мы с тобой уже поняли, что он не атакует в такое время.

– Ну да, – девушка вздохнула с облегчением.

Михаил сложил руки у груди, незаметно спрятав мушкет в широкий рукав, и задумчиво насупил бровь.

– Итак, – скомандовал он, – сегодня нам стоит заново собрать доску улик в бильярдной комнате и понадеяться на то, что Ячменник не убьет нас за то, что мы изуродовали его стены!

Матрена прикрыла рот и стыдливо посмеялась над очередной дерзкой колкостью своего чудного наставника.

– Это замечательная идея! – продолжая хихикать, саркастично согласилась крестьянка.

Внезапно с другого конца цокольного коридора донесся ритмичный деревянный скрип. Кто-то быстро спускался сюда по лестнице. Взгляды Кисейского и Матрены оказались синхронно прикованы к великану-Святораду, возникшему из-за поворота. Едва убираясь в потолок, фиолетовый целовальник подбежал к ним и сделал паузу, чтобы отдышаться.

– Михаил Святославович… – встревоженным голосом пропыхтел солдат, – Матрена… вы должны срочно пройти со мной!

– Что случилось? – насторожился Кисейский.