Чтение онлайн

в рядах, ситуация сложилась такая, будто они попали в окружение сами. Вятка

понял, что ратный успех сам идет козлянам в руки, он сжал бока лошади

коленями и закрутил саблями перед собой с такой скоростью, словно это ветряк

поймал деревянными лопастями сильную струю ветра. Кто из ордынцев попадал в

стальной круг, тот не выходил из него живым, а падал под копыта коней

изрубленным куском мяса. За тысяцким пристроилась Улябиха, сил у нее было

меньше, но ловкостью и сноровкой природа наделила сполна, баба замахивалась

на тугарина саблей, сама же, когда враг отклонялся, открывая незащищенные

места, ширяла туда острием копья, держа его прижатым до времени к боку

лошади и потому не привлекающим внимания. Рядом с нею, по другую сторону от

Вятки, ломился в гущу нехристей Званок, поодаль раззудил плечо для брани

Прокуда с верными воями, успевшими подобрать кроме сабель и дротиков круглые

щиты пришельцев. Встряхнулись, заметив мощную подмогу, дружинники Темрюка и

Якуны, из их глоток вырвались кличи, заставившие дрогнуть самых закаленных

ордынцев. Мунгалы стали чаще поглядывать в сторону холма на краю равнины, на

котором высилась фигура всадника в шлеме, украшенном лисьим хвостом, позади

развивалось в руках кешиктена пятихвостое знамя. Рядом замерли в почтении

несколько ханов в богато украшенных доспехах и делал перед всеми

однообразные круги колдун в высоком колпаке с бубном в руках. Наконец шаман

упал на землю и слился с нею, теперь все зависело от того, какую весть

принесли мангусы, служившие посредниками между ним и Тенгрэ, повелителем

синего неба.

А сеча тем временем продолжала собирать урожай убитыми и раненными, клоня победу то к урусутам, то отбирая ее у них, чтобы в следующее мгновение

снова украсить сиянием высокие их шлемы, и тогда сабли в их руках

превращались в длинные мечи, достававшие врагов везде. Ордынцы от мощных

ударов козлян слетали с седел соломенными чучелами, наставленными воеводой

на княжьем подворье для потешных игр, раболепные фигуры мелькали ногами в

воздухе и катились по земле степным перекати-полем, чтобы приткнуться под

копыта озлобленных лошадей и превратиться в кучу кровавого дерьма, прикрытого грязными тряпками. Ратники почувствовали перевес в силе, они

стали теснить врага к лесу, не давая ему опомниться, одновременно захватывая

в кольцо, чтобы исполнить то, что не смогли сделать ордынские полки с ними.

Казалось, победа была предрешена, оставалось добить сломленного противника, а потом умчаться к стенам крепости, подобрав раненных вместе с убитыми, чтобы придать последних земле. И это кольцо вокруг одного из полков орды, пропитанного, как вся она, смертельным ядом наживы и зависти, наконец-то

замкнулось. И вдруг воздух огласил рев длинных труб и громкий бой в

барабаны, в которые вплелись хриплые стенания рожков, ордынцы как по команде

отхлынули от дружинников и бросились в бега, держа направление к лесу, куда

их теснили. Вятка ринулся было вдогонку, перехватив тугарина, снес ему

голову вместе с неуклюжим треухом, рассек лицо второму, не успевшему

отвернуть от него, и только после этого заставил себя опомниться и замереть

на месте. Взору предстала картина, породившая в голове сомнения по поводу

бегства врага, который был больше числом, а значит, имел возможность

перекрыть отступы козельских отрядов к воротам крепости. Вокруг радовались

освобождению из окружения ратники Темрюка, Прокуды с Якуной и других

сотников, считавших себя недавно смертниками, они били друг друга кулаками в

плечи и пытались обниматься, не слезая с коней. Это продолжалось до тех пор, пока мимо на полном скаку не пронеслась большая группа ордынцев, отставшая

от основных сил, откуда она взялась, никто толком понять так и не сумел.

Темрюк, не успевший отойти от брани, бросился наперерез ей с поднятой

саблей, за ним устремились отряды других сотников, на месте остались только

вои тысяцкого, да группа Латыны, решившая не нарушать приказа.

– Темрюк, охолонь! – крикнул Вятка вдогонку другу, но тот ничего не

слышал и не видел, он продолжал бить саблей по крупу лошади, повернув ее

плашмя, наращивая скорость. Не оглянулись на тысяцкого и другие смельчаки, хотя Вятка снова обозвал их полным голосом. – Это ловушка, завертайте назад!

Сотни во главе с Темрюком настигли хвост ордынского отряда и принялись

рубить мунгал, нанося удары сзади, в первых лучах солнца было видно, как

сверкает саблей Якуна, как Прокуда набрасывается на врага коршуном, как не

отстает от них отрок Данейка, а рядом не спускает с него глаз Звяга, старый

ратник, ходивший в походы при князе Мстиславе Святославиче. У них шло

слаженно до тех пор, пока голова отряда нехристей не повернула вдруг

обратно, обтекая ратников и отрезая путь к отступлению, со стороны леса

сорвалась на подмогу лавина всадников, а из-за холма, на котором продолжал

возвышаться знатный хан, выползла еще одна лавина и помчалась по направлению

к взводному мосту. Вятка, собравшийся было поспешить на помощь друзьям, осознал, что не успеет придти на помощь, и что они могут сами оказаться

отрезанными от реки с мостом через нее. Он еще надеялся, что бог Перун опять

сотворит чудо и повернет охоту на удачу, но уже понимал, что изменить

что-либо не удастся. Увидел, как спешат к переправе два поредевших отряда

козлян и как закрываются ворота на противоположном конце крепости, в которые

успели проскочить дружинники, занимавшиеся ловитвой на стороне, выходящей в

степи. И тогда он принял единственно правильное решение, могущее облегчить

ситуацию. Отвернувшись от воев во главе с Темрюком, обреченных драться снова

в окружении, он указал саблей на лавину мунгал, катившуюся к мосту. С места

взяв в карьер, увлек за собой отряды, ждавшие его слова, нужно было

встретить незваных гостей булатной сталью, чтобы другие группы успели