Чтение онлайн

Купцы в куньих и собольих шапках и в таких же шубах, подбитых китайской

материей, ратные военачальники в доспехах во главе с воеводой Радыней, огнищане – крупные землевладельцы, представители ремесленного люда в

лопотье – одежде, помеченной ремеслом, по одному от лучников, мечников, копейщиков и прочих мастеровых. Выборные от Подола, Заречья, Нижнего Луга, и

других районов, где проживали простые граждане, и даже от посадских, укрывшихся с семействами за стенами городка. Не было только выборных от

сбегов и от иностранных купцов, захваченных осадой врасплох, их интересы

представлял теперь воевода Федор Савельевич Радыня На стенах гридницы висели

светильники с фитилями из шерстяных ниток продетых в отверстия медных

пластин, концы которых были опущены в растительное масло. Света от них было

недостаточно, поэтому по углам горели еще лучины, вставленные в железные

рожки. Вдоль стен стояли дубовые лавки, занятые присутствующими, а в глубине

возвышалось дубовое стольце – кресло с резным верхом и с гладкими

подлокотниками, на котором после пропажи на охоте козельского князя Тита

Ольговича давно никто не сидел. Наследник Василий Титыч был еще мал, он

только готовился переступить отроческий порог, а его мать Мария Дмитриевна

позволяла себе примять подушки сидения лишь в исключительных случаях. По

бокам стольца стояли два дружинника в шеломах, при мечах и с секирами на

плечах, они были облачены в куяки – пластинчатые доспехи, на ногах у них

были красные сапоги. В переднем углу темнел ликами святых небольшой

иконостас, составленный из икон греческого письма с зажженными перед ним

серебряными лампадами из разноцветного венецианского стекла, подвешенными на

серебряных цепях. В просторной комнате с невысокими потолками не смолкал

негромкий говор, в котором звучала только одна тема, волновавшая теперь

всех, закончится ли осада города с начавшимся весенним половодьем и как

подвезти припасы из Серенска, маленького городка, спутника Козельска, представлявшего для уездной столицы склад, забитый продовольствием и

оружием, заготовленными козлянами на все случаи жизни. Но ответа на эти

вопросы и на другие, не менее важные, пока ни у кого не находилось.

Дверь, ведущая в покои княгини с ее сыном, открылась, порог переступили

малолетний князь Василий Титыч и его мать Мария Дмитриевна. За ними

торопилась нянька с длинной косой с вплетенной лентой, на конце которой

посверкивал камнями треугольный косник – украшение. Князь был одет в синий

кафтан со стоячим воротником с золотыми по нему позументами, а так-же по

груди и по обшлагам рукавов, на нем были красные сапожки, а на голове

соболья шапка с драгоценным камнем посередине. Его мать накинула поверх

шабура из шерстяной ткани китайскую шелковую накидку с золотыми застежками, на голове у нее был повязан под горло черный платок в знак вечной скорби по

пропавшему мужу, высокий лоб делила надвое золотая коруна, усыпанная

драгоценными камнями, самым крупным из которых был темно-красный рубин, вставленный посередине. Собравшиеся в гриднице поднялись с лавок, склонились

перед княжьей семьей в глубоком поклоне, было видно, что достойные люди

города относились к ней с почтением и с нескрываемым уважением. Княгиня с

сыном ответили подданным не менее почтительно, они прошли к стольцу, мать

села в него, а сын встал по правую от нее руку, положив ладонь на рукоятку

небольшого меча. Нянька затаилась за стражниками, не желая покидать

гридницу, молодая девка перекинула тяжелую косу на полные груди и принялась

переставлять на ней косник вверх и вниз, не спуская глаз с подопечного. Но

ее никто не думал гнать. Княгиня сделала знак рукой, чтобы собравшиеся

расселись на лавках, и уперлась взглядом не в столбового боярина Матвея

Мечника, сидевшего к ней ближе всех и бывшего в мирное время городским

головой, а в воеводу Радыню, пестуна малолетнего ее сына: – Свет ясный Федор Савельевич, что нам ждать от тугаров Батыги, обложивших Козельск несметными ордами, и какие действия ты надумал

предпринять, чтобы освободить нас от них? – спросила она мелодичным голосом, в котором не чувствовалось властных нот, а одна только забота о горожанах. –

Много ли они будут стоять под нашими стенами?

Воевода поднялся с места, загремев оружием, он огладил усы и бороду и

нарезал свой лоб глубокими морщинами:

– Матушка княгиня Мария Дмитриевна, вряд ли ты найдешь человека в этой

гриднице, который ответил бы на твои вопросы без запинки, – раздумчиво

сказал он. – Полки Батыги покорили главные города Руси за три месяца, из них

лишь Торжок продержался две седмицы, остальные пали за несколько ден. Когда

князь Роман Ингваревич Рязанский разослал гонцов с просьбой ко всем удельным

князьям собраться в единый кулак и дать отпор поганым степнякам, как это

было во многие века до нашествия Батыги, то наши князюшки отослали к нему

только малые отряды во главе со старшинами, но сами к укору Рязани не

прислушались. Даже Георгий Всеволодович из стольного града Владимира отослал

на битву с ордынцами двоих своих сыновей, Всеволода и Мстислава, это когда

мунгалы уже разграбили Рязань и дошли до Коломны, под которой погиб Кюлькан, младший сын Чагониза, а сам поехал собирать войско по всей Руси. Воевода

Еремей Глебович вместе с двумя княжескими сыновьями и рязанским князем

Романом Ингваревичем, прибежавшим в Коломну с остатками полков, не

продержались там седмицы. А потом вышла сеча на Сити-реке под Красным

Холмом, и русская рать во главе с владимирским князем полегла как один.

Батыга расправился с нею за один бой. Вот что представляет из себя орда, пришедшая под наши стены из диких степей, такого на памяти наших пращуров не

было в веках.

В гриднице наступила тишина, прерываемая шипением горящих фитилей в