Чтение онлайн

славу.

– Вота и дело, – поднялся сотник с корточек. – Эта цель, вои, перед

вами, только она не живая и не подвижная, а навроде как мишени в воеводином

дворе.

Он складно рассказал, чего хочет добиться, указал на бревно, особо

выпиравшее из стихийно возникшей плотины, внимательно оглядел бородатые лица

ратников. Те присмотрелись к тому месту и с сомнением почесали бороды, наконец один из них высказал соображения: – В живую цель попасть легче, ежели она находится перед тобой и спешит

навстречу своей смерти, а мертвую пометить не так просто, в нее надо

целить, – он махнул рукой по направлению к затору. – Даже если первый болт

угодит в нужное бревно, и оно не стронется с места, второй туда уже не

полетит.

– Почему? – не поверил Вятка. – Потому что это не стрела, у которых вес у всех почти одинаковый, –

пояснил ратник. – У болтов он разный, да еще у каждого надо учитывать

кривизну. Ровных стволов-от не бывает, у них хоть какая кривинка, а есть.

– А с первого раза не получится? – с надеждой в голосе спросил

сотник. – Всего-то надо подковырнуть то бревно, и чтобы болт, когда в него

воткнется, покачался под своим весом.

– Это надо послать его по дуге, – поскреб дружинник затылок, и сам

склонился над станком. – А ну дай я его настрою, глядишь, чего получится.

Он долго возился с разными приспособлениями, позволявшими одну

деревянную часть арбалета поднять, а вторую наоборот опустить, за это время

в щит из досок, закрывавший ратников от вражеских стрел, успело воткнуться

их не меньше двух десятков. Наконец он оторвался от машины и взялся

накручивать ворот, натягивающий тетиву:

– Вота, Вятка, бери ослоп, будешь клин вышибать, – подмигнул ратник

сотнику. – Помоги нам бог Перун потопить всех нехристей.

– Тако оно и будет! – откликнулся тот, замахиваясь для удара. Болт шумнул длинным телом и полетел по направлению к затору, за его

полетом следило множество глаз защитников, укрывшихся за деревянными

зубцами. Весть о том, что Вятка надумал разбить плотину одним ударом, обежала все вежи и заборола, занятые ими. Тысяцкий Латына не уставал утирать

пот, бегущий из-под шелома на глаза, его десница, сложенная двуперстием, тянулась наложить на лоб и на грудь непривычный крест, но это новшество в

вере, доступное вятским князьям и боярам, у него пока не получалось. А

ордынцы, умноженные подкреплением, пришедшим по плотине, наращивали атаку, сотни железных крюков впивались в дубовые бревна на верху стены, сотни

лестниц и веревок струились вниз, увешанные гроздьями злых как черти

нехристей, вооруженных до зубов. Не хватало рук, сжимавших пальцами мечи и

секиры, чтобы обрубить их и отправить атакующих в ад под стеной, переполненный грешными телами. Болт летел к затору так долго, что Вятка

успел сто раз обратиться к Перуну, прося об одном, чтобы наконечник нашел

ключевое бревно, на котором держалась вся запруда. А оно продолжало нагло

выпирать одним концом из хаотичного навала, приковывая к себе взгляд

воспаленных глаз сотника и накручивая нервы словно тетиву лука. Впрочем, в

то место, забыв на время о защите родных стен, уставились многие ратники во

главе с тысяцким. И огромная стрела оправдала ожидания, она пролетела по

длинной дуге немалое расстояние и будто сверглась с неба на цель с

выступающим концом. Защитники замерли в ожидании того, что должно было

произойти, рты открылись сами собой, показав белые крепкие зубы, прочищенные

жеванием все того же лыкового мочала. Болт впился наконечником в бревно, замер на доли мгновения, а затем закачал концом, расшатывая его, успевшее

высунуться от удара наружу еще на вершок. Вся запруда зависла на волоске, казалось, еще немного, и давление воды изнутри поможет вытеснить преграду, создавшуюся из древесного хитросплетения. Тогда целое озеро, скопившееся за

ним, обретет свободу, оно хлынет в обмелевшее русло реки, снося на пути не

только запруду, но и ордынцев с конями. Этого немнога как раз не хватало, стрела, покачавшись, стала укорачивать дугу своего маятника, а потом, как

показалось, замерла вовсе:

– Вота жаль, ажник зубы заломило, – не смог Вятка удержать в груди

сожаления. – А теперь туда что пускай болты, что не пускай, все одно толку

не станет, верхний хлам надавил на дерево еще крепче.

– Индо так и есть, нам запруду никак не взять, даже ежели ночью сделать

вылазку и раскачать бревно руками, – поцокал языком и тысяцкий. – Ежели что

получится, вода потопит всех удальцов, а не выйдет ничего – тугары их

стрелами перебьют, они теперь устроились под нашими стенами надолго.

– А ни то, – покатал сотник желваки по скулам, он прищурил глаза на

Латыну. – Когда ночка ляжет, я сам настроюсь разворошить то место.

Латына шевельнул крутыми плечами, покрытыми кольчужкой из плоско

раскованных колец, но ничего не сказал, рука у него сама собой легла на

яблоко меча.

– А ну гляди-тко, что там происходит! – вдруг крикнул ратник, стрелявший из арбалета. Он указывал рукой в сторону плотины. – Может

статься, что болт, который мы послали, еще сослужит нам службу.

На середине затора остановились несколько всадников из мунгал в лисьих

малахаях и в синих чапанах, они свесились с коней и со вниманием

разглядывали болт, а вместе с ним бревно, в которое он впился. Видимо, нехристи разгадали задумку осажденных и теперь спешили предотвратить

дальнейшее развитие событий, грозивших их войску поражением от самой

природы. Между тем, толстое древко стрелы не замерло совсем, оно продолжало

едва заметно подрагивать, опускаясь почти незаметно все ниже, это означало, что своей тяжестью оно проворачивало бревно, потерявшее опору после