Чтение онлайн

ними в холодные воды Жиздры, стремясь поскорее уйти от страшного места, но

защитники крепости расстреливали их как деревянные чурки на подворье

воеводы, служившие мишенями. Не жалели они мохнатых коней, поднимавших над

волнами злые морды, могущих вытащить хозяев на берег. Скоро течение реки

понесло вниз вместе с мусором и трупы ордынцев, не сумевших перехитрить

русских ратников. Это обстоятельство оказалось для них неожиданным, потому

что такой достойный отпор от урусутов они получили впервые.

А на стене, вознесшейся над Березовкой с Другуской, разгорался яростный

бой, тугары лезли напролом, понимая, что атака может быть последней. После

нее половодье вступит в силу и не даст больше возможности приблизиться к

крепости до тех пор, пока снега не растают совсем и вешние воды не схлынут в

реки, уносящие их в море. Они атаковали стены одновременно с луговой и

напольной сторон, стараясь распылить полки защитников, заставить их

перебегать с места на место. Но воевода Радыня знал, куда кого направить, он

появлялся то в одном месте, то в другом, показывая пример личной храбрости.

Вятка с сотней опять поспешил на самый опасный участок, бывший под

присмотром тысяцкого Латыны, он занял с ратниками заборола и глухие башни, глядящие бойницами на Другуску, впадающую в Жиздру, не давая нехристям

зацепиться крюками за края наверший, обрубая веревки и расстреливая

косоглазых разбойников стрелами часто в упор. А они лезли и лезли по

лесницам и веревкам, шестам и стволам деревьев с обрубленными сучьями, подгоняемые десятниками и джагунами-сотниками, или заносчивыми мунгалами с

тугарами, наблюдающими за осадой со строны. А когда штурм начинал

захлебываться, натягивающими луки и расстреливающими соратников без

сожаления. Вятка бросился к дружинникам, возившимся с арбалетом-самострелом

со стрелой-болтом на станке со ствол молодой березы.

– А ну-ка, мужики, дайте-ка я лупану из ганзейского арбалета по вон тем

нехристям, что стоят кучкой за всеми кипчаками, – он отодвинул одного из

ратников от спускового устройства и присев на корточки, прищурил левый глаз, стараясь определить дугу, по которой полетит болт. Добавил. – Потому как от

тех поганых нам одна морока.

Когда станок с наложенным на него болтом приподнялся, он выбил клин, удерживающий ворот в закрепленном состоянии. Ворот крутнулся в обратную

сторону, ослабляя толстую тетиву, болт соскользнул с направляющей и полетел

над головами ордынцев к небольшому возвышению с несколькими мунгалами в

лисьих треухах с хвостами, завернутыми на спину. Мощная стрела с железным

наконечником воткнулась под ноги коней, вызвав среди них панику, мунгалы

бросили уздечки и цепко ухватились за длинные гривы низкорослых скакунов, принуждая их успокоиться сильными ударами кулаков между стоячих ушей. В

следующее мгновение они сами натянули тетивы и послали стрелы точно в то

место, откуда прилетел болт. И если бы не деревянный щит, закрепленный перед

арбалетом, то стрелкам некуда было бы спрятаться.

– Закладывай еще стрелу, нехристей нужно тревожить неутомимо, иначе

поганых нам от стен не отогнать, – крикнул ратникам распалившийся Вятка, понимая, что стрела, пущенная из простого лука, вряд ли пробьет железные

доспехи кипчакских пастухов. – Это мунгалы подгоняют кипчаков бросаться на

стены.

Мужики дружно подхватили новый болт с прясла и мигом приспособили

комлем к тетиве, а сотник уже накручивал натяжной ворот, он теперь знал, под

каким углом послать стрелу толщиной в руку, чтобы она пронзила наконечником

сразу нескольких врагов. Главным было, чтобы они снова выстроились кучно за

начальником, как это было в первый раз. Вятка долго примеривался к арбалету, наклоняясь то к одной стороне, то к другой, пока не нащупал ход, единственно

правильный. Но мунгалы не стали собираться в кучу на одном и том же месте, они дружно переместились на другой взблок, более высокий. Это уже не могло

их спасти, сотник не зря проводил свободное время на подворье у воеводы, на

котором тот устроил военный лагерь для дружинников, разместив не только

мишени из дерева и тряпок, но и разложив на подставках русские и заморские

ратные новинки, из которых каждый дружинник мог пулять сколько влезет и куда

угодно. Благо, пущенные стрелы было кому приносить обратно – ребятишек на

подворье было пруд пруди. Вятка поправил угол наклона направляющей станины и

вышиб клин из-под горизонтального бруса, упиравшегося концом в механизм с

воротом. Болт шумнул в воздухе длинным телом и полетел к взгорку, на котором

топтались надсмотрщики за остальными воинами орды. Они не могли заметить его

полета, потому что солнце слепило глаза, кроме того, в воздухе носились в

обоих направлениях тучи злых стрел. Болт пробил доспех первого мунгалина, выкинув его из седла, ударил наконечником в металлические пластины второго

нехристя, пристроившегося за ним, и воткнулся в третьего, опрокинув того на

круп лошади. Остальные бросились врасыпную, раззявив рты и выпучив от страха

глаза, свинячий визг был слышен даже сквозь вой лезущих на стены кипчаков и

беспрестанный скрежет мечей.

– Вота и славно, теперь нелюди соберутся вместе не скоро, – поплевал

Вятка на руки. – А ну несите еще болт, одесную собралась шайка поганых, одинаковая с той.

– Вятка, таких мунгальских шаек много, – сунулся к нему один из

дружинников. – Они стоят едва не за всякой кипчакской сотней.

– Вота оно так и есть! – согласился сотник. – Беги к тысяцкому и

передай ему наше наблюдение, а он пускай направляет арбалеты на них, тогда

руководить осадниками будет некому.

– А ни то, они пыл-от враз растеряют. Скоро болты, пущенные из ванзейских арбалетов, расставленных на равных

расстояниях между глухими башнями, стали поражать не скопища ордынцев под

стенами, а полетели в сторону мунгалов в лисьих малахаях, облюбовавших