Чтение онлайн

В 1758 году все же удалось хоть немного исправить принесенный империи вред. Новый главнокомандующий Виллим Виллимович Фермор тут же занял всю Восточную Пруссию! 11 января 1758 года русские войска вошли в Кенигсберг, и пруссаки присягнули на верность императрице Елизавете. До окончания Семилетней войны… вернее, до нелепейшего выхода из нее Российской империи в 1762 году, Восточная Пруссия четыре года входила в состав Российской империи, и не как захваченная с боем часть территории неприятеля, а как одна из ее частей. Пруссаки присягнули Российской империи и были самыми обычными ее жителями, вот в чем дело. Они платили налоги, вели себя совершенно лояльно к «кайзерин Елизавет» и совершенно не собирались выходить из ее состава после окончания войны.

А к началу 1759 года война велась уже нев Прибалтике, а в центре Германии, и особых шансов у Фридриха не было, потому что войска антипрусской коалиции составляли 352 тысячи сытых и свежих людей, войска Пруссии и ее союзников — это 222 тысячи человек в усталых и потрепанных частях.

Летом 1759 года новый русский главнокомандующий П. С. Салтыков летом 1759 года начал наступление на Одер, разбил корпус генерала К. Н. Веделя при Пальциге и занял Франкфурт- на–Одере, угрожая непосредственно Берлину.

11 августа Фридрих потерпел еще одно, совершенно позорное, поражение при Кунерсдорфе: отбив все атаки конницы генерала 3ейдлица, русская армия перешла в контратаку и нанесла пруссакам сокрушительное поражение. 48 тысяч человек привел на поле Кунерсдорфа Фридрих; 19 тысяч из них так и остались навсегда на этом поле. Множество солдат разбежалось. Союзники захватили 172 из 248 орудий, привезенных прусской армией под Кунерсдорф. Всего 3 тысячи солдат осталось в бегущей прусской армии, и путь на Берлин был открыт… На этот раз завершить войну решительным ударом помешали австрийцы: Австрия боялась чрезмерного усиления Российской империи, и ее армия не только не стала продолжать наступления, но ее генералы сделали все, что в их силах, чтобы задержать движение и русских войск.

Австрия пыталась использовать русскую армию в собственных интересах и даже просила Елизавету подчинить ее непосредственно австрийскому командованию. Разумеется, Елизавета отказалась, но доверия между союзниками эта история не прибавила.

Франция тоже боялась усиления Российской империи и упорно не признавала присоединения Восточной Пруссии.

Но даже" такие — рассорившиеся, недовольные друг другом союзники были несравненно сильнее Пруссии. К 1760 году антипрусская коалиция могла выставить 220 тысяч солдат против 100–120 тысяч прусских.

В конце сентября 1761 года русские войска взяли Берлин. Оккупация длилась всего две недели, но это ведь была оккупация столицы вражеского государства! Аналогия тут может быть только одна: пруссаки захватили Москву, и жители средней полосы уже присягнули Фридриху, а теперь взят еще и Петербург …

Причем немцы встречали русскую армию настороженно, но не как страшных врагов. В Пруссии было много сторонников того, чтобы уйти под Российскую империю, — Фридрих с его культом армии и вечными войнами всем изрядно надоел, а тут светило войти в большую и стабильную империю, зажить спокойнее и приятнее.

Правда, и тут не обошлось без азиатских штучек в Европе. Как только З. Г. Чернышев берет Берлин, у одного из его генералов, Тотлебена, появляется желание публично выпороть тамошних газетчиков «За дерзкие выходки противу нашей императрицы в их зловредных изданиях». Так как «весь город просил о монаршем милосердии к ним», Тотлебен отменил экзекуцию, но в Европе уже поднялся шум, а Елизавета накричала на Тотлебена, укоряла, что из–за него и на нее, Елизавету, «будут смотреть как на монстру» [18, с. 296].

К концу 1761 года затянувшаяся война заканчивалась так, как и должна была закончиться: у обескровленной Пруссии уже не было сил ее продолжать. Да еще Британия отказала в дальнейших субсидиях, поток английских денежек в Пруссию прекратился. Русские войска взяли Кольберг и утвердились в Померании. Пруссия потеряла большую часть Силезии, ее отрезали от Польши, где она закупала продовольствие, и в стране начались нехватки самого необходимого. Все, конец. Спорить можно было только об одном: каковы будут условия капитуляции, и останется ли вообще на карте такое государство — Пруссия?

И тут… 25 декабря 1761 года умерла Елизавета Петровна.

Первое, что делает новый император, — он прекращает военные действия, возвращает все захваченные прусские территории (включая Восточную Пруссию) и придает армии Фридриха корпус генерала З. Г. Чернышева. Мало того, что купленная русской кровью победа не дала никаких результатов, так еще генерал, бравший Берлин, теперь помогал пруссакам очищать Силезию и Саксонию от вчерашних союзников, австрийцев.

24 апреля 1762 года Петр III даже заключил с Фридрихом союзный договор, окончательно спасая уже погубленную Пруссию.

Пройдет чуть больше месяца, Екатерина II свергнет Петра III и сама сядет на престол. Одним из первых ее поступков будет разрыв союзного договора с Фридрихом, но победоносное завершение войны уже невозможно. Не будет и русской Пруссии, русских городов Берлина и Кенигсберга.

У некоторых историков есть такая версия, что Петер Ульрих, Петр III Федорович, вовсе не глуп и не нелеп. Что, напротив, он вовсе даже необычайно умен и хитер, и что его жалкое прекращение Семилетней войны — верх государственной мудрости. Мол, ну не нужна была России всякая там Пруссия!

Порой в качестве акта государственной мудрости подается и такой факт… День на второй или на третий своего императорства Петр III бросил датскому послу: мол, попользовались вы моим Шлезвиг–Гольштейном! Хорош! Теперь я император Российской империи и отберу у вас мой Шлезвиг.

Чаще всего этот вопль объясняют просто: вот, мол, гольштейнский ефрейтор на троне, российскую армию способен был использовать только на то, чтобы отвоевать родной Гольштейн у Дании. Шлезвиг ему был важнее Российской империи.

Ну и конечно же — дикий человек на троне, к тому же совершенно не умевший сдерживать минутные порывы. Захотелось ему — и ляпнул, нет бы начать подготовку к войне в строжайшей тайне.

А вот иные историки объяснят все так: мол, как раз в Шлезвиг- Гольштейне находится город Киль и запирает он Кильский канал, рассекающий все основание Ютландского полуострова, от Северного моря до Балтики. Кто владеет этим полуостровом, тот может вести свои корабли не вокруг всей Дании, через проливы Скагеррак и Каттегат, а гораздо более коротким путем. Якобы Петр III это понимал и учитывал [19, с. 80–82].