Чтение онлайн

Вот уже в течение нескольких лет держит он свой флаг на этом линкоре и сейчас, окруженный эскортом кораблей, направляется прямым путем в метрополию, где, как сказано в радиограмме, он должен сдать эскадру своему преемнику, а сам занять пост начальника генерального штаба военно-морских сил империи.

Свое перемещение по службе Тоёда связывал с проводившейся в тот момент японским командованием в Токийской бухте концентрацией значительной части императорского флота. К тому же, как он теперь знает, ему будет поручена срочная доставка чертежей на ФАУ-1, вернее, того, что от них осталось, в порт Сасебо для немедленной потом пересылки уже сухопутным путем к месту назначения, которое по прибытии корабля будет названо.

В мыслях адмирала все, что только что произошло в Сингапуре, и все прочие происшествия и события его многолетней службы как-то сами собой отошли на дальний план. Поэтому сейчас, находясь в пути, Тоёда даже не поинтересовался, какие же все-таки последствия имела дезинформация, подброшенная ими англо-американскому командованию, и увод эскадр с рейдов военно-морской базы в морской акватории.

Адмирал настолько углубился в свои размышления, что даже не услышал уже повторного напоминания вахтенного офицера о начавшемся тропическом ливне. И лишь когда адъютант накинул на него плащ, адмирал, будто очнувшись, несколько недоуменно осмотрелся вокруг и после этого, даже не поблагодарив за услугу, медленными шагами направился к себе в каюту…

«Каждый воюет как может! — думал Суэтиро Канэмору, стоя на искореженном причале. — Три-четыре таких бесцельных бомбежки, и боезапас, рассчитанный на ведение военных действий в течение полугода, окажется израсходованным досрочно. А это значит, что за боеприпасами пошлют снова или при крайней необходимости вызовут срочно военные транспорты, которые потом можно «дружески» встретить и с успехом пустить ко дну. В этих случаях военный успех неизменно остается на стороне тех, кто вовремя успел дезинформировать противника и тем самым лишить его, хотя бы на короткое время, стратегической инициативы. Особенно опасны подобные иррациональные действия в преддверии глобальных наступательных операций, активность которых вследствие таких действий может резко упасть, что и свою очередь наверняка отодвинет уже близкое окончание войны на неопределенно продолжительный срок».

Такие мысли роились в голове Канэмору, и при этом он чувствовал какое-то не совсем приятное для него удовлетворение от сознания того факта, что ему все-таки сильно повезло от встречи с этим сотрудником американского УСС, который с его, Канэмору, подачи дезинформировал оперативно-стратегическое командование, штаб генерала Дугласа Макартура на Тихоокеанском театре военных действий.

Это была большая удача разведывательной службы империи, в данный момент возглавляемой генералом Кэндзи Доихарой, удача, которую в меру своих сил подготовил и он, Суэтиро Канэмору, местный резидент, сумевший с превеликой пользой провернуть чужими руками операцию, столь полезную для Страны Ямато…

Обстановка в городе для Суэтиро Канэмору теперь вконец прояснилась. И хотя кое-где гремели еще последние взрывы и пылало пламя пожарищ, резидент пожелал уточнить уже теперь общие размеры постигшего город бедствия и с этой целью направился в штаб начальника гарнизона — чтобы затем, вернувшись домой, по своим агентурным каналам довести до сведения генерала Доихары об окончательных итогах удачно, на его взгляд, проведенной операции.

Еще раз окинув взглядом лежавший перед ним полуразрушенный город, Канэмору вернулся к своему мотоциклу и вновь, как всегда, на предельной скорости помчался вдоль причальных стенок и пирсов, лавируя между штабелями разбросанных то здесь, то там грузов и всевозможных обломков.

Уже через каких-нибудь четверть часа он был у здания, откуда в течение всего периода оккупации, вплоть до настоящего времени, осуществлялось руководство не только военными мероприятиями различного рода, но и эффективными действиями по управлению жизнедеятельностью крупного города в любых его проявлениях.

У парадного входа этого крупного сооружения в европейском стиле стоял бронетранспортер, в котором из города только что вернулся маркиз генерал-лейтенант Ясухиро Икусима, руководивший мероприятиями по ликвидации последствий вражеской бомбардировки — дававший указания, куда в первую очередь направлять подразделения пожарных, где усилить до технически возможного максимума огонь зенитных батарей, тщательно замаскированных в окружающей тропической растительности.

Войдя в дом, Суэтиро Канэмору прошел прямо в кабинет маркиза Икусимы, чтобы накоротке обменяться с ним мнениями по поводу принятия надлежащих мер для налаживания нормальной обстановки в подотчетном для них регионе.

Кроме того, с целью агентурной информации генералу Доихаре он хотел получить данные о взаимных потерях, благо у Ясухиро Икусимы существовали на этот счет прямые указания вышестоящего руководства: «О предоставлении и всяческом содействии для получения сведений любого военного, а также гражданского характера от штабов, официальных лиц по всем интересующим вопросам, которые могут быть затребованы полковником генерального штаба…»

Маркиз Икусима, конечно же, знал, что лицо под именем Суэтиро Канэмору, официально являвшееся помощником полицейского комиссара порта Сингапур, фактически осуществляло функции тайного американского резидента. Будучи человеком крайне осторожным и дипломатичным, генерал-лейтенант Икусима старался избегать каких-либо недоразумений с такими, как Канэмору, «фруктами». К тому же приказ есть приказ, и поэтому скрепя сердце его приходилось выполнять. Ко всем выпавшим на его долю хлопотам добавилась еще одна: с недавних пор у него гостил командующий японскими сухопутными войсками южной зоны Тихоокеанского региона генерал Сэйсиро Итагаки. Правда, в дела своего хозяина, начальника сингапурского гарнизона, он старался по возможности не вмешиваться, однако раз уж он прибыл в Сингапур как инспектор, он позволял себе иногда делать маркизу некоторые замечания, касающиеся отдельных аспектов его деятельности.

И хотя замечания свои Итагаки высказывал в самой деликатной форме, генерал-лейтенант Ясухиро Икусима пережил несколько минут, когда он чувствовал себя, как провинившийся гардемарин. И когда вдруг генерал Итагаки сказался больным, а может быть, занемог и на самом деле, Икусима стал испытывать к нему не только сочувствие, но и какое-то самому ему непонятное подсознательное облегчение. Поместил он Сэйсиро Итагаки в своей резиденции, в которой на случай внезапного налета авиации и обстрелов корабельной артиллерии имелся надежно оборудованный подземный бункер, и прикрепил к нему лучшего гарнизонного врача подполковника медицинской службы Такаюки Муто, и в этом плане свою миссию гостеприимного хозяина по крайней мере на первое время считал законченной…

В кабинете начальника гарнизона произошел короткий, но содержательный разговор.

— Господин маркиз! — сказал, усаживаясь в предложенное ему кресло, Суэтиро Канэмору. — Мне кажется, что от этой бомбардировки нам досталось весьма изрядно. Господа адмиралы, правда, сумели вовремя и благополучно ускользнуть со своими эскадрами, а вот городские строения, по моим наблюдениям, все-таки здорово пострадали.

— К величайшему огорчению, у меня складывается аналогичное впечатление, Канэмору-сан, — произнес Икусима.

Тон, которым он сказал эти слова, показался Канэмору недостаточно дружелюбным. И, опасаясь, как бы его визит к начальнику гарнизона не оказался напрасным, Канэмору поспешил изъявить хозяину кабинета свое глубочайшее уважение, Со свистом втянув в себя через зубы воздух, он постарался придать своему голосу самое мягкое, вкрадчивое звучание.

— Глубокоуважаемый Икусима-сан, — самым что ни на есть ласковым тенорком чуть ли не запел Канэмору. — Не откажите в любезности сообщить мне для доклада вышестоящему руководству некоторые предварительные цифры потерь с обеих сторон, если, конечно, вы этими данными располагаете.