Чтение онлайн

Теперь уже лозунги и конечные цели правящей элиты Страны Ямато перекликались с такими же лозунгами и целями их единомышленников в Европе, как единое лесное «ау», хотя еще совсем недавно и те и другие в глубокой тайне друг от друга взаимно готовили друг другу кое-какие подлости и гадости.

В результате получилось два одинаковых, как капли воды, скрытых от посторонних глаз общественно-политических с империалистическим обликом цирка — европейский и азиатский. Другого об этой возникшей между ними «дружеской» атмосфере просто ничего не скажешь — несмотря на упорные усилия пропаганды выдать эту атмосферу за «новый порядок», наступившую «эру сопроцветания» и за прочие демагогические вывески геббельсовского толка.

Наступил 1941 год. Приказом по вооруженным силам Японской империи военный министр генерал Хидэки Тодзё объявил о начале военных действий против ряда полуколониальных и колониальных владений Англии, Франции, Голландии, включив также впоследствии сюда «для порядка» разбросанные по всему Тихоокеанскому региону различные «автономные и подмандатные» территории, находившиеся под эгидой США.

При активной поддержке своего военно-морского флота и базирующейся на авианосцах авиации в течение одного года японские экспедиционные войска без особых потерь заняли Лаос, Филиппины, Бирму, Вьетнам. Годом раньше в союзе с Таиландом была захвачена также Камбоджа. Добившись весомого преимущества на море, которое было получено после разгрома в Пёрл-Харборе Тихоокеанского флота США, Япония развивала свою экспансию. В 1942 году она буквально на ходу прихватывает Индонезию и в течение недели важный в стратегическом отношении форпост Великобритании на Тихом океане — порт Сингапур.

Малочисленные местные гарнизоны и военно-морские силы западных метрополий были разбиты или попали и плен, что в дальнейшем позволило Японии установить на захваченных территориях подобный фашистскому рейху так называемый «Орднунг» («Незыблемый порядок»), который задолго до этих событий нацистская Германия учредила в Европе.

Разжиревшие на дармовом труде населения оккупированных стран европейские метрополии, как и США, надеялись, что твердо стоящие на фундаменте буржуазной демократии порядки останутся вечными. Поэтому в закабаленных колониях Юго-Восточной Азии, да и во всем Тихоокеанском регионе, к такому повороту событий, то есть к войне, метрополии готовы попросту не были.

Используя сведения разведок и генеральных штабов, милитаристская верхушка Японии ввела в действие почти весь военно-морской флот, авиацию и большую часть наземных войск. Поход их по огромным территориям уподобился церемониальному маршу.

Полной неожиданностью оказалось и то обстоятельство, что обладавшие громадным опытом, имевшие давние профессиональные традиции и навыки разведывательные органы западных метрополий, и в особенности знаменитая английская «Сикрет Интеллидженс сервис», оказались совершенно беспомощными перед действиями внедренных на местах непосредственных событий разного рода многочисленных представителей «фирмы» генерала Кэндзи Доихары.

Как это и бывает в подобных случаях, на путях продвижения императорских войск, в тылу тогда еще немногочисленных отрядов союзников внезапно взрывались мосты, отключалась где не надо электроэнергия, происходили запланированные разведывательными отрядами диверсии против колониальной администрации, поджоги и тут же немедля изолировались ранее взятые «под колпак» представители спецслужб европейских стран, не исключая и гитлеровских «братьев» по оружию. Все было разыграно как по нотам, в результате чего и стал возможным небывалый успех.

С такими на первых порах весьма печальными для европейских метрополий итогами закончился первоначальный этап грандиозной битвы на Тихоокеанском театре военных действий.

Закончив легкий ужин, Канэмору и Нумато разошлись по своим делам. Полагая, что операция, проведенная им, прошла удачно, будущий «адмирал» Тихоокеанского флота попросту со спокойной совестью отправился спать.

Отправленные в центр радиограммы и продолжительная морская прогулка принесли ему немалое моральное удовлетворение как человеку, будто бы уже получившему все свои дивиденды в виде повышения чином и быстрорастущего в частном банке текущего счета, мысль о котором настраивала его на благодушный лад. Теперь же, после ужина, он окончательно расслабился и его клонило ко сну.

Лежа в постели, он, по обыкновению своему принялся мысленно «прокручивать» все события минувшего дня, анализировать их. Еще раз подумав, что все дела его идут наилучшим образом, и окончательно успокоившись, он незаметно уснул.

В этот момент находившийся в своей комнате Канэмору, чувствуя сильную усталость, достал из буфета бутылку шотландского виски, налил полный фужер и выпил. Минуты две он сосредоточенно смотрел в одну точку, а чуть позже снял мягкую домашнюю обувь и улегся на диване — не как хозяин прекрасного особняка, но вроде бы никудышный командированный офицер, который вынужден в подобных случаях как-нибудь обустраиваться в кабинете начальника, приютившего его из сочувствия как своего бывшего однокашника.

Справедливо сказано, что, мол, неисповедимы пути господни, но еще более необъяснима человеческая непоследовательность в действиях, в линии поведения… Все, казалось бы, так ясно: пользуйся, тем, что тебе дано, и благодари судьбу за то, что видишь этот белый свет, этот лучший из лучших миров. Но, оказывается, в самих свойствах человеческой натуры не все так просто, как это может показаться на первый взгляд.

В устройство человеческой души вмешался, видать по всему, все тот же третий вариант, который всегда непредвиден до такой степени, что, если бы в мире собрались вместе все верующие всех религий и возвели очи горе и стали бы просить всевышнего о помощи, результат был бы неутешителен. Чаяния народные, увы, не осуществятся, и где-то кому-то в новых откровениях и видениях явится нечистая сила, все тот же черт — подобный тому, который выглядывает из-за угла после третьей бутылки сакэ или шотландского виски, и, похлопывая себя хвостом по бедрам, покажет кое-кому свой узкий, как у модных туфель «джимми», не в меру красный и длиннющий язык…

Тут новый rope-пророк проснется в холодном поту и, едва придя в себя, нальет дрожащей, как у паралитика, рукой стакан ледяной воды, а дальше… дальше пойдет все тем же чередом: и завтра и послезавтра — как вчера, позавчера.

В нашем случае с нашим героем, американским разведчиком Дзикконом Нумато, ничего такого жуткого пока, слава богу, не происходило. В силу того счастливого для него обстоятельства, что принадлежал он к племени убежденнейших и последовательнейших трезвенников, ему не грозили ни ярко-красные языки кажущихся черномазых чертей, ни какие-либо другие страхи, тоже способные привести не в меру впечатлительных людей в мелкий озноб и душевный трепет.

Сон, который вкушал Нумато, был во всех отношениях здоров, великолепен и роскошен — ничуть не менее, чем и сама его спальня, оформленная в китайском стиле, напоминающая не то пагоду, не то балдахин мандарина.

Впрочем, при более тщательном рассмотрении какой-нибудь практичный европеец мог бы определить, что спальня, в которой почивал Нумато, больше смахивала все-таки на будуар восточной красавицы, а если быть точнее — на спальные апартаменты, наложницы его высочества наследного принца.