Чтение онлайн

Этим самым он помог Пентагону без особых усилий обзавестись собственным бактериологическим оружием, вернее, его зачатками, которые теперь совершенствуются прямо вблизи Вашингтона, в американском научно-медицинском центре Форт-Детрик (штат Мериленд), и чуть подальше, на учебном полигоне Дагуэй (штат Юта).

В настоящее, время там налажено производство бактерий и вирусов бубонной чумы, дизентерии, туберкулеза, тифа, холеры, черной оспы и многих других опаснейших заболеваний. Ныне в этих центрах продолжаются вестись интенсивные эксперименты с одним из самых опасных и токсичных вирусов сибирской язвы, который был передан американцам японскими «учеными» после того, как стали известны исследования «Отряда 731».

Кто бы мог подумать, что еще в разгар второй мировой войны США и Великобритания в Форт-Детрике и Портон-Дауне (Юго-Восточная Англия) вели параллельно с японцами работы по созданию бактериологической бомбы, начинкой у которой являлись споры сибирской язвы!

Будучи активными около ста лет, эти споры способны на всем протяжении указанного периода поражать любой живой организм. По не так давно просочившимся в печать сведениям, «одна из бомб была испытана на острове Гринард, на севере Шотландии. Первыми жертвами ее стали стада овец, начавшие погибать уже на следующий день, и пастухи, умершие от поражения легких на второй-третий день, что вынудило английские власти вообще «закрыть» Гринард для проживания и даже для посещения на много десятилетий вперед, вплоть до нынешнего времени».

О том, сколь благосклонно отнеслись американские власти к международным преступникам, говорят и такие факты. Как сообщалось в печати, Наэо Икэда возглавляет клинику крови в Осаке, тот самый Икэда, который тоже начинал с экспериментов на «фабрике смерти» под Харбином, где заражал пленных столбняком; доктор Кодзо Окамото, директор медицинской лаборатории Осакского университета Кинки, в свое время также служил в том же отряде экспертом по чуме, тифу и бруцеллезу; Хисако Есимура преподает сейчас медицину в Женском университете города Кобэ, и юные воспитанницы знают его как кавалера ордена Восходящего солнца, полученного им за исследования по адаптации человека к экстремальным условиям.

Откуда у господина Есимуры, профессора… такие богатые познания? Ответ прост: будущий профессор в свое время замораживал до смерти живых людей в холодильных камерах концлагеря, там же под Харбином, в том рукотворном человеческом аду, которым руководил генерал Сиро Исии…

Рассказ о гуманитарной стороне деятельности верховного главнокомандующего японских вооруженных сил во второй мировой войне императора Хирохито на этом, пожалуй, можно и закончить. Но хочется задать еще один-единственный вопрос тем органам массовой информации, которые столь ревностно пытаются иногда обелить японский милитаризм, и особенно высших его представителей, виновных в развязывании второй мировой войны.

Вопрос этот такой: мог бы сам, по своей инициативе, генерал-лейтенант медицинской службы императорской армии Сиро Исии создать «Отряд 731», без санкции на то главного командования в лице императора Хирохито? Конечно, нет. Разрешение на производство новых видов оружия всегда входило в прерогативу верховного главнокомандующего той страны, и без его позволения этим никто заниматься не стал бы, как никто и не стал бы без такой санкции такое оружие ставить на массовую, промышленную основу.

Поэтому попытки как-то идеализировать кое-кого из высокопоставленных лиц той страны, где в рамках международных законов, а зачастую и вне их, изготавливались такие виды оружия, которые заведомо противоречили заключенным Международным конвенциям на этот счет, нигде и никогда успеха иметь не будут.

В свете нравственных критериев мирового сообщества в целом также тщетны попытки на рубеже XXI века канонизировать семерых отъявленных милитаристов, которые после процесса в Токио были повешены по приговору суда во дворе тюрьмы Сугамо. Подобная же участь постигла еще очень многих (общее количество — 941) японских преступников в тех странах, где во время второй мировой войны они вершили свои преступления.

Не боясь повториться, еще раз отметим, что к числу беспримерных преступлений XX столетия следует отнести также атомные бомбардировки японских городов уже в самом конце войны. И все это было сделано ради того, чтобы послевоенные отношения между народами строить потом на базе спекуляций военной мощью США, применяя при этом ядерный шантаж.

Как все-таки тесен современный мир! Прежние познания даже недалекого прошлого настолько расширились, а представления людей о далеких землях, неизвестных странах и народах настолько конкретизировались, что теперь уже не представляют той таинственности, ради изучения которых лучшие умы человечества не щадили свои жизни.

Вернувшись на Землю, первый космонавт планеты Юрий Гагарин удивленно воскликнул: «А Земля наша — маленькая!»

Как причудливо порой складываются судьбы человеческие! Кто бы мог, например, подумать, что командир авиационного тактического крыла экспедиционных сил союзников, дислоцированного в Европе, американский полковник Тибетс, используя так называемые челночные рейсы, будет бомбить в 1944 году фашистскую Германию и, вновь заправившись на территории Советского Союза в районе Полтавы, потом станет проделывать подобную операцию в обратном порядке.

К чему вдруг, спросите вы, упомянуто здесь это имя? Да все дело в том, что именно полковник ВВС США Тибетс, бывший во главе экипажа «летающей крепости» Б-29, названной им в честь матери «Энола Гей», сбросил первую в истории атомную бомбу на город Хиросиму. Но, как ни кощунственно, это звучит, главное все же не в том, что ему пришлось сбросить бомбу.

Полковник Тибетс мог, конечно, и не знать тогда о всех последствиях той — в любых отношениях ужасной — бомбардировки, так же как и «высоких» замыслов больших политиков, тех самых, чей торгашеский дух и беспринципность в наше время определились в полной мере. Страшно — и даже очень — совершенно другое. Когда несколько лет назад вездесущие журналисты спросили полковника Тибетса, смог бы он, зная теперь о последствиях неимоверно трагической катастрофы, которая в то время постигла японский народ, сбросить бомбу снова, он спокойно ответил: «Господа! Я сделал бы это опять, не задумываясь».

Не правда ли, кроме первобытной и ничем не оправданной жестокости к себе подобным, в этих словах с предельной полнотой воплощен тот буржуазный индивидуализм, который подкрепляется (зачастую) христианско-библейской моралью, с лицемерно провозглашаемой заповедью «люби ближнего».

Но живут на свете и другие американцы. В противоположность полковнику Тибетсу, командиру печально знаменитого бомбардировщика «Энола Гей», другой пилот, входивший в группу поддержки этого рейса, Дик Шервуд, ныне 64-летний инженер в городе Солт-Лейк-Сити (штат Юта) недавно вспоминал: «Нам велели заснять результат той бомбардировки. То, что мы увидели, вселило в нас ужас. Это была сплошная река огня, как после извержения вулкана! Именно в тот день я сделал свой выбор. Я — за ядерное разоружение, потому что знаю, как выглядит город, подвергшийся атомной бомбардировке».

Сверх того, что здесь уже сказано, нельзя в дополнение не привести своеобразную, так сказать, напутственную эпитафию, произнесенную перед трагическим рейсом руководителем полетов генералом Куртисом Лимэем, вскоре назначенным начальником штаба военно-воздушных сил США, для экипажа «летающей крепости» Б-29 «Энола Гей», вылетавшего на бомбардировку Хиросимы:

— Парни! Нашим налогоплательщикам эта штуковина обошлась едва ли не в два миллиона долларов — надо, чтобы они зря не пропали!

Из этих «гуманитарных» позиций, читатель, и исходит во всей своей красе ответ на остальные возможные и невозможные вопросы по части благородных достоинств истинно буржуазной морали. Но если недостаточно и этих доказательств, то сюда можно прибавить еще один, стоящий вне связи с каким-то историческим аналогом и политической практикой сногсшибательный случай или единственный в своем характере эдакий необыкновенный цирковой кульбит: в 1965 году начальнику ВВС США генералу Куртису Лимэю был вручен японским правительством орден Восходящего солнца Первой степени.

Это, надо полагать, исходя из непреходящих и беспорочных атрибутов буржуазной нравственности, явилось платой за то, что он во время второй мировой войны координировал, в числе других таких же богобоязненных христиан, операции по бомбардировке японских городов от которых после «ковровых» налетов авиации оставались лишь одни нарицательные имена. Кстати, в числе его «подопечных объектов» были и Хиросима и Нагасаки.

Вот почему надо полагать, что, следуя первобытным постулатам: за нанесенный ущерб пострадавший должен расплачиваться по принципу «око за око, зуб за зуб», наши далекие предки наверняка бы то здание, в котором происходило награждение Куртиса Лимэя, сразу же предали бы огню, не меньшему, чем бушевал в Хиросиме.