Чтение онлайн

Льюис с Олфином воспользовались приходом Кравчек, чтобы произвести и другие рокировки среди руководящего состава банка. Мойнихан, который изо всех сил стремился восстановить направление инвестиционно-банковской деятельности Merrill Lynch, был назначен руководителем розничного банковского обслуживания – самого заметного направления деятельности банка. Он сменил на этом посту Лиама Макги, которому было сказано, что у него не будет возможности занять пост гендиректора.

Монтаг оказался одним из самых ценных топ-менеджеров банка, а подразделение, которым он руководил, приносило банку миллиарды долларов прибыли

Вместо Мойнихана направление инвестиционно-банковской деятельности возглавил Том Монтаг (которому Джон Тейн заплатил 40 миллионов долларов). На эту должность его назначил Льюис, и Монтаг оказался одним из самых ценных топ-менеджеров банка, а подразделение, которым он руководил, приносило банку миллиарды долларов прибыли. Без этих прибылей Bank of America пришлось бы отчитываться об убытках и в двух первых кварталах 2009 года.

Объявив о назначении Кравчек и перестановках в своей руководящей команде, Льюис во всеуслышание объявил об официальном начале гонки за право стать его преемником. Он также заставил инвесторов надеяться на то, что он останется на своем посту по крайней мере еще два года.

В тот же день, когда было объявлено о перестановках в руководстве компании, Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям заключила с Bank of America сделку, потребовав от банка выплатить 33 миллиона долларов, чтобы снять обвинения в ненадлежащем предоставлении информации о соглашении, которое было заключено с Merrill Lynch о выплате миллиардов долларов годовых бонусов.

С тех пор как Льюис стал гендиректором, он подчинялся совету директоров лишь формально. Фактически он всегда был хозяином совета директоров банка

В том же месяце Льюис отправился в Аспен, чтобы провести отпуск в своем летнем домике и восстановиться после самого напряженного года в своей карьере. Он перестал бриться и начал размышлять о том, что случилось с ним, с его банком и с его работой. Льюис преуспевал в деле установления порядка и достижения согласия, особенно когда он сам устанавливал эти порядки и объявлял то, с чем все должны были соглашаться. С тех пор как он стал гендиректором, он подчинялся совету директоров лишь формально. Фактически он всегда был хозяином совета директоров банка. Что касается Гиффорда, то он также поддерживал Льюиса, особенно получив столь значительные привилегии после продажи Fleet Financial Bank of America – собственный кабинет, секретаря и возможность использования корпоративного лайнера в течение 120 часов ежегодно. До собрания акционеров в 2009 году, когда совет директоров неожиданно лишился своего лидера, Гиффорд никогда не кусал руку, которая его кормила.

Но теперь все было иначе. Гиффорд часто принимал сторону нового председателя правления – Мэсси, который стал оказывать на него заметное влияние. Новые директора понимали, что их появление в совете директоров BofA предполагало, что они должны были действовать разумно и наилучшим образом соблюдать интересы акционеров компании, поэтому они часто отвергали предложения Льюиса и ставили последнего в непривычную для него ситуацию, когда он вынужден был отстаивать свое мнение перед собственным советом директоров.

Когда Льюис вернулся с отдыха после Дня труда, он был уже другим человеком. То, что он отпустил бороду в первый раз за все время работы в банке, стало потрясением основ организации, в которой предпочитали носить белые рубашки и быть коротко подстриженными. Это выглядело почти так же, как если бы он бродил по штаб-квартире компании в сандалиях, бермудах и цветастой футболке. Разговоры о бороде не утихали целый день.

Вскоре после 9 утра в его кабинет заглянул Олфин.

– Я думаю, что больше не хочу этим заниматься, – сказал Льюис.

Даже Олфин, его ближайший соратник в банке, проработавший с ним 27 лет, был в ступоре. Льюис попытался объяснить то, что чувствовал. Несколько часов спустя оба отправились в обеденный зал для руководства компании на 59-м этаже, а потом просто прошлись. Олфин убеждал своего друга подумать об отрицательных последствиях своих действий и о всех тех, кто зависел от него. В тот же вечер эти слова повторила жена Льюиса Донна, и генеральный директор, чувствуя свою ответственность перед 300 000 сотрудников банка, изменил свое мнение и решил остаться.

Две недели спустя Стил и Дебби Олфин отправились на ужин с Кеном и Донной Льюис в город. Они делали это регулярно. Но на этот раз что-то в поведении Льюиса изменилось. Четверо друзей вели обычные светские разговоры во время обеда, а потом, когда они расстались, Дебби Олфин повернулась к мужу и спросила:

– Он собирается уйти, так ведь?

– Ты права, – ответил Олфин, – он собирается в отставку.

В понедельник, 28 сентября Льюис с Олфином вылетели в Бостон, чтобы сообщить Гиффорду и другим директорам из бывшего Fleet Financial о том, что он планирует уйти со своего поста в конце года. Два дня спустя после клиентской встречи в Нью-Йорке Льюис провел телефонную конференцию из Брайант парк, 1, чтобы ознакомить со своими планами всех членов совета директоров.

Эта новость шокировала сотрудников и инвесторов банка и застала членов совета врасплох. Несколько топ-менеджеров, включая Монтага и Кравчек, которых работа в банке привлекла как возможность стать одним из кандидатов на высшую должность, когда Льюис должен будет уйти в отставку в конце 2010 или 2011 года, оказались в невыгодном положении, поскольку ни один из них не работал в банке достаточно долго, чтобы стать реальным претендентом на пост гендиректора.

Специальная комиссия по отбору кандидатов начала поиски будущего генерального директора. Возглавлял комиссию Мэсси, но наибольшим влиянием в ней пользовались директора из Fleet Financial, включая Гиффорда. На встрече, состоявшейся в понедельник, 5 октября, Льюис рекомендовал назначить на эту должность своего подчиненного Грега Керла, но Мэсси и другие директора отклонили эту рекомендацию и настояли на том, чтобы совет начал широкомасштабные поиски, в том числе и за пределами Bank of America. Власть Льюиса и то влияние, которое он имел на членов совета директоров в течение восьми лет пребывания в должности гендиректора, уже исчезли. Теперь он стал просто одним из 15 директоров компании и приобрел репутацию человека, отдавшего Bank of America в залог американским налогоплательщикам. И меньше всего совет собирался слепо пользоваться его советами при выборе следующего гендиректора.

Bank of America получил 45 миллиардов долларов из фонда TARP, и они висели над ним как дамоклов меч

Bank of America получил 45 миллиардов долларов из фонда TARP, и они висели над ним как дамоклов меч. Это был огромный долг, который придется выплачивать правительству с процентами и который ограничит прибыль в то время, пока Bank of America будет бороться с экономической рецессией. Эти деньги несли на себе также печать позора, поскольку ставили Bank of America в один ряд с Citigroup и делали его одним из крупнейших должников государства. Наиболее здоровые банки, получившие государственную помощь в прошлом году, – State Street и Goldman Sachs – уже расплатились с государством. Средства из TARP-фонда затрудняли Bank of America при найме и выплате жалованья топ-менеджерам, поскольку все банки – участники этой программы вынуждены были ограничивать выплаты руководителям высшего звена. Эти ограничения должны были повлиять на выбор следующего генерального директора, поскольку любой руководитель, имевший талант и послужной список, дающий право претендовать на эту должность, при поиске работы на рынке труда мог рассчитывать на компенсационный пакета по меньшей мере в 10 миллионов долларов. Но ограничения, наложенные на Bank of America федеральным правительством, не допускали подобной расточительности.

Льюис первым почувствовал ограничения правительства при назначении оплаты. Кеннет Файнберг, специальный чиновник, назначенный секретарем казначейства Тимом Гайтнером для контроля за размерами компенсационных выплат в банках – участниках программы TARP, порекомендовал, чтобы Льюис, заработавший в 2008 году 1,2 миллиона долларов, но не получавший бонуса, отказался от заработной платы за 2009 год. Льюис боролся с ним по этому поводу несколько недель, но в октябре, после объявления о своей отставке, решил сдаться и согласился с этой рекомендацией. Он выписал чек примерно на 900 000 долларов на имя своего банка, чтобы компенсировать заработную плату, полученную им за прошедшие девять месяцев этого года.