Чтение онлайн

— Я полагаю, да.

— Па, я знаю, что у вас с мамой были свои сомнения по этому поводу. Особенно у мамы. О, она никогда мне ничего не говорила, но я чувствовал это. Понимал скорее.

— Ты понимал?

— Да. Анна несколько старше. И совсем не того сорта девушка, каких я приводил домой раньше. — Он засмеялся.

— В самом деле ты действительно приводил их, как ты сам говорил об этом, в большом количестве.

— Это шокировало тебя?

— Нет. Совсем нет.

— Ты был всегда таким правильным. О, не ханжой, разумеется (добавление было поспешным). Но ты понимаешь, они все были… несколько нереальны.

— Они все были очень привлекательны. Как одна — блондинки, это отмечала твоя мать.

— Да. Я довольно долго предпочитал белокурых девушек. Это был бы лишний разговор с каким-нибудь другим отцом, но сегодня я чувствую тебя гораздо более близким, чем когда-либо раньше. В течение многих лет я казался себе кем-то вроде принца. Это вовсе не являлось неразборчивостью. А было скорее похоже на сумасшедшее бешенство.

— Которое остановила Анна.

— Да, Анна. Она вошла в мою жизнь, па. Думаю, я оказался у нее в рабстве. Это необычайно сильное чувство. Мне было так трудно сохранять осторожность. Верно играть, чтобы только не потерять ее. Она так усложняла все, конечно, заранее она не могла предполагать, что мне удастся с самого начала взять наши отношения в свои руки. Теперь она уверена во мне.

— А из-за чего возникали сложности?

— У нее была очень тяжелая дружба с братом. Он умер. Потом развод родителей. После длительная связь с парнем, который не имел никакой работы.

— Что случилось с ее братом? — Вопрос был задан дурным отцом. Но добрый сын ответил: — Какая-то ужасная трагедия. Она мало говорила об этом.

— А кто тот малый, с которым она была близка?

— Его звали Питером. Они почти подошли к браку, как мне кажется. Еще у нее было несколько других коротких историй… ну, ты понимаешь.

— Все в порядке, я предполагал что-то подобное. Ведь ей тридцать два — тридцать три, не так ли?

— М-м. Она очень чувствительна. Ненавидит быть связанной. Я вынужден быть предельно осторожным. Я должен предоставлять ей максимум свободы, чтобы удержать ее — Он, задумавшись, помолчал — Мы никогда прежде не разговаривали так, да, отец?

— Нет.

— Мне кажется, что помолвка, особенно с таким человеком, как Анна, сделает меня… более зрелым. В этом утверждении не слишком много пафоса? — Он улыбнулся мне. Его красота, статность и счастье в глазах, соединившись, сделали его подобным юному Богу, шагающему к своему золотому будущему. Я же почувствовал себя тяжелым, изнуренным спутником, обреченным лишь наблюдать сияние солнечного света, щедро исходившее от этого замкнутого ребенка.

Мартин тронул меня за плечо.

— Я хотел сказать, что сожалею о словах, сказанных прошлой ночью, насчет хаоса и страсти. Это, конечно, нонсенс. Ты был чудесным отцом. Между нами была некоторая дистанция, но это из-за твоей работы и различных обязательств. Все-таки ты никогда меня не подавлял. И если бы мы были очень близки, ты оказался бы чересчур втянутым в мою жизнь, возможно, я возненавидел бы это вмешательство. Еще хотелось бы поблагодарить тебя за доверие. Я уверен, что это ты советовал дедушке, когда решались мои материальные проблемы. Это огромная помощь. Мы с Анной собираемся начать поиски дома на следующей неделе. У Анны есть деньги, ты знаешь. Но я сам хочу обеспечивать нас. Иначе я не могу. Она хочет продать свой маленький домик, а я — свою квартиру. Надеюсь, этих денег хватит, чтобы купить соответствующий дом с помощью агентства в Челси. Боже, я действительно счастлив. Я совсем не был уверен, что она скажет «да». Ну разве жизнь не замечательная штука?

— Да, это так.

— Скажи, ты чувствовал что-нибудь подобное, когда вы с мамой обручились?

— Да, что-то вроде того. Я понял, что стал взрослым. — Мне необходимо было переменить предмет разговора. — Что ты думаешь о Салли и Джонатане?

— Эта пара очень серьезна. Я встретил одного человека из компании, где работает Салли. Он говорил, что она сделала отличный выбор. Я полагаю, что всегда недооценивал ее.

— Это часто происходит с братом и сестрой.

— Да-да.

Он совершенно ошалел от счастья. Салли, Джонатан, Ингрид и я преобразились его радостью в какие-то прекрасные фигуры, какими никогда не были прежде.

— Мама такая хорошая. У нее со мной так много беспокойства. Я думал, что она никогда не потеплеет к Анне. Но мама мудра и добра, и однажды она поняла неизбежность происходящего, как ты думаешь?

— Похоже, что так.

Он взглянул на часы:

— Лучше пойдем обратно. Папа, спасибо за все. Идем, будущее ждет.

— Ну вот, она окрутила его. Я знала, что так будет.

— Ингрид! Мартин совсем потерял голову.

— Вот именно. Я говорила тебе об этом давно. Но она хочет его. Хочет. И он ее устраивает.

— Значит, ты должна быть счастлива.

— Не совсем так. Но я склоняюсь перед неизбежным. — Она многозначительно заметила: — Я полагаю, все матери испытывают некоторую ревность, когда их единственный сын решает жениться. К сожалению, тут я не приобретаю дочь. Впрочем, как и ты.

— Что ты имеешь в виду?

— О, ты знаешь… потерять сына, приобрести дочь. У Анны нет никакого желания сблизиться со мной или с тобой в крайнем случае. Но если дружба Салли завершится так, как я думаю, у нас будет еще один сын, Джонатан.

— М-м, вероятно.

— Отец Анны показался мне весьма приятным. Мать, правда, была несколько холодна. Невероятно, что Мартин до сих пор не встречался с ними. Хотя все это произошло так быстро…

— Мы познакомились с Вилбуром.

— Верно. Свадьба предполагается в июне, значит, пройдет всего три месяца. Отец Анны приедет в Лондон и посетит нас за ленчем на следующей неделе. Я надеюсь, мы встретимся с ее матерью перед свадьбой. Должна сказать, будет очаровательно видеть, как они нарядятся, чтобы понравиться. Как ты считаешь?

— Да.

Все разваливалось. Я думал о поездке в Лондон. Но склонив смиренно голову и взявши на себя роль жертвы, я мог только наблюдать и терпеть, любить и терпеливо ждать, когда наступит мое время. «После всего, что было, — с тоской думал я, — это дальше от жизни, чем когда-либо прежде».