Чтение онлайн

Тишина.

— Это довольно простой артефакт. Его собрали почти сразу после открытия магии. По некоторым данным не прошло и пяти лет. Неужели вы знаете меньше, чем люди три тысячи лет назад?

Одна рука. Тощая девочка в самом дальнем углу.

— Да?

— Корпус, руна, источник питания, выключатель-рычаг… — пришлось напрячь слух, чтоб распознать её голос, особенно когда после основных частей она забормотала что-то про линзу.

— М… да. Корпус, — я нарисовала на доске прямоугольник, а на нём рычажок. — Выключатель. Источник питания в центре. Обычно это кварцевый кристалл произвольной формы. Тут не критично — артефакт не особо-то мощный. Что ты там ещё называла?

— Руна… — промямлила снова.

— Да. И говори чуть громче, — я нарисовала линзу на передней стенке корпуса. — Линза, в которую врезана руна. Кто знает, почему линза? Почему не кристалл произвольной формы? Почему не металлическая платина?

Тишина.

— Кто-то знает, как выглядели фонари у древних? Как современные маяки. Только вместо светильников свечи. Коробка с линзами, что бы свет проходил. Тут тот же принцип. Плетение должно проецироваться на объект, стоящий перед линзой.

Дети молчат. Ни у кого из них не было вопросов, но всякий случай я уточнила:

— Вопросы?

Кое-кто пожимал плечами, кто-то негромко сообщал, что всё понял.

— А должны быть. Скажите-ка мне, обскуранты, магическая энергия может сама куда-то двигаться без приказа и прямого воздействия мага?

Тишина.

— Нет. Запомните это. Не может. Энергетические потоки существуют на каком-то другом, более глубоком уровне реальности, понять и описать который никто пока толком не смог. На нашем же уровне она просто как облако. Призывается, совершает работу и растворяется, возвращаясь в своё измерение. Она не движется. О чём нам это говорит?

— О том, что её надо переместить? — парень со второго ряда.

— Да. Насильственное перемещение энергии, — между задней стенкой артефакта и источником энергии на схему добавился ромбовидный элемент. — Нагнетатель. Запомните этот момент!

Сделав паузу, оглядела лица студентов. Подняла указательные пальцы обеих рук, акцентируя их внимание.

— Запомните. Однажды это действительно будет важно.

Принялась рисовать дополнительную схему, посвящённую этому отдельному элементу.

— Нагнетатель. Штукенция, заставляющая плетение не срабатывать на месте, а пролетать до столкновения с объектом и активизироваться на нём. С него мы и начнём копирование этого артефакта. Так что идите к шкафам с деталями. Сегодня нам понадобятся…

Я сидела за последней партой в окружении толпы студентов светлого направления. Читала книгу.

По расписанию у меня на неделе получалось два «окна». Свободные часы между занятиями не стали бы проблемой, если бы не вставал вопрос кабинетов…

Тот, в котором я час назад проводила кружок, был в это время занят воздушниками-первокурсниками.

А в учебном корпусе, где находился мой кабинет для литературы и языка сейчас шёл ремонт и доступны для занятий были всего два помещения. Одно приходилось делить между мной и деканом светлого факультета, а во втором «поселили» Джастина. И оба сейчас были заняты.

Из-за расположения здания мне ещё и неудобно было добираться сюда из столовой, где провести час лишнего занятия было бы комфортно.

Поэтому, за неимением других идей, я устроилась в кабинете, отведённом мне и Мадам. Да, придётся составить ей компанию на уроке, но об этом я заблаговременно сообщила, и запрета не услышала.

Приходилось морально готовиться к времяпрепровождению со старухой…

Дверь в кабинет открылась за моей спиной.

Последние разговоры и робкие попытки списать прекратились.

— Два за домашнее задание, по причине списывания прямо сейчас получают…

Ледяной старческий голос мурашками пробежал по спине, смешиваясь с лязганьем ключа — мадам Лониан запирала кабинет изнутри, отрезая студентов от внешнего мира. Я поёжилась и даже не задумываясь, замерла в таком положении.

Сидя на последней парте, я почти физически чувствовала исходящий от неё холод. Старуха вела занятия по практической магии у подконтрольных ей представителей светлого факультета и танцы у всех направлений.

— Солена, — прервав мысль о двойках, позвала она. Спокойный размеренный тон и блеск зелёного бархатного платья совсем рядом. — Не горбись.

— Да, мадам, — я выпрямилась.

— Осанка улитки.

Она размеренно двинулась меж рядами. Медленно, статно и… абсолютно обыденно. С выражением холода и превосходства, как королева при визите в темницу.

Впрочем, если бы её происхождение оказалось аристократическим, я бы ни сколько не удивилась: манеры истиной леди, но с армейской выправкой и добротой тюремного надзирателя.

Она была такой всегда.

Каждый. Божий. День.

Она вернулась к мысли о двоечниках и, беспристрастно, как судья, назвала три фамилии. Три человека, которых она успела заметить за списыванием.

Дойдя до кресла, опустилась с тяжёлым старческим вздохом. Седой пучок редеющих волос поблёскивал в лучах солнца, проникающих через решётки окон. Стального цвета глаза скользили по нам.

— Домашнее задание проверять сегодня не буду.

Ну да. Чтоб не ставить хороших оценок, видимо. Зато плохие — само собой.

— Так как сегодня у нас с вами первое занятие, придётся напомнить всё пройденное в прошлом году.

— Звучит как угроза, — шепнул соседу паренёк передо мной.

— Рекомендую замолчать, — в тоне абсолютно безмятежном прозвучало лёгкое раздражение. — Если будете разговаривать не по делу, будем писать самостоятельную работу. А пока поиграем. Те, кто получил по моему предмету «пять» на последних экзаменах, поднимите руки.

Четыре руки. Из двадцати двух.

— На правый ряд, первые три парты. У кого четвёрки?

Семь рук.

— Садятся на правый ряд, с четвёртой по шестою парту.

Седьмая справа осталась свободной. На седьмой слева сидела я.

С выражением «Как же вы все мне надоели. Увы, я никак не могу избавиться от вас», она указала на двух парней из числа хорошистов:

— Кроме вас. Вы пойдёте в другие команды. Ты, — указала на первого. — Как лучший из худших, в первую, — на второго. — А тебе дорога к троечникам. Хиленькая у тебя была четвёрка.