Чтение онлайн

Оглядевшись, профессор заковылял к палатке с напитками, возле которого с обеспокоенным видом теребила сумку женщина и с весёлыми визгами в адрес прибывшего бегуна трое мальчишек объедались сладостями.

Джастин подошёл туда же, стараясь держаться от семейства на некотором расстоянии.

— Циф, я второй! — радостно сообщил профессор.

— Да, Эдмунд, я видела. Умница, — при помощи магии супруга призвала из влажного воздуха шарик воды и направила на грязную одежду мужа. — Весь извазюкался…

— Говоришь так, будто я каждый день занимаю второе место в гонке. Я вообще-то старался, — обиделся Эдмунд.

Медленно осел на крупный камень возле палатки с угощениями и указал на прилавок:

— Что-то нехорошо мне. Парни, подайте мне стаканчик.

Сыновья послушались.

— Спасибо.

Залпом осушив протянутую чашу, вернул детям.

— Уже полегче.

— Устал? Что-то болит? — Пацифика хлопотала вокруг, укрывая плечи мужа его же курткой и стирая со лба пот тонким белым платочком.

Он получил от студента за лавкой ещё порцию напитка, выпил и шумно выдохнул.

— Да нормально всё. Что ты так нервничаешь? Успокойся.

Тем не менее он не спешил останавливать жену, прижимающую к его покрасневшим щекам свои прохладные руки.

— Ты весь горишь, Эд, где у тебя что нормально?!

— Ну, рожа красная, что теперь?

— А у кого с сердцем проблемы?!

— Это не оттого! — выпалил он, но через секунду, на вытянутом лице обозначилось волнение. — И не надо об этом орать.

В сорок пять серьёзные проблемы с сердцем — рановато. В голове у Джастина пронеслось: «Да уж, профессор, не такой уж Вы небожитель».

И, надо же, стесняется возрастного ухудшения здоровья…

Странно только одно: эта женщина, супруга, не похожа на человека, который просто замолчит и глазки в пол потупит, но именно так она и поступила. По первому же требованию. С чего бы? Только что высказывала всё, что думает.

Вместо возражений и дальнейших упрёков, она расплатилась за напитки и, подавая очередную кружку, тихо запричитала:

— Пять километров. Без подготовки. Какой же ты у меня…

— Выносливый? Классный? Во все стороны одарённый? — профессор иронизировал. Судя по взгляду и тону, он не питал надежд на комплименты.

— Да уж, одарённый. И во все стороны, и во все направления… в альтернативное тоже. А свою крутость и выносливость мог и дома продемонстрировать.

— Дома и так все знают. Да, дети?

Мальчишки подтвердили хоровым киванием.

— Или, может, тебе обычных доказательств не хватает? Если так, напомни вечерком — лично тебе особых добавлю.

— Ой, пей уже, — отмахнулась и покраснела, уловив тонкий как бревно непристойный намёк. — Доказывать он что-то собрался… дал бы перед этим хоть повод сомневаться.

Посмеиваясь, Эдмунд приложился к кружке. Лицо уже стало из красного ярко-розовым, дыхание медленно выравнивалось. Он пробежался взглядом тёмных глаз по оживившейся толпе. Очевидно, кто-то из участников показался на горизонте.

Ничего не обнаружив интересного, огляделся ещё раз. Взор вдруг остановился на Джастине. Противный всё-таки оттенок у его глаз — лишённый всякого намёка на цветность помимо траурной серости.

Лицо расчертила спокойная дружелюбная улыбка.

— Молодой человек. Не знаю, как Вас звать, но замечу: бежали хорошо.

Джастин не нашёлся что ответить.

Высокая оценка уважаемого человека, это приятно, но…

Он даже не помнит его имени? Конечно, с чего бы такой видной шишке знать какого-то там Джастина, с которым они вместе источники выжигали. Да кому в самом деле какая разница?

Ой, какие мы важные! Видно, каждые выходные такой фигнёй занимаемся — источники веселья ради жжём, как костры — что теперь, всех запоминать, с кем веселимся?

И он действительно улыбается. Чему улыбаться на втором месте?! Чему улыбаться на мероприятии от академии? В окружении кучки подростков и старых замшелых преподавателей чему улыбаться?!

Может, просто ненормальный? Сходи к доктору, дядя!

Нет, ну чему он улыбается?! Может, у него лицевой паралич? Кому-то и впрямь пора на богадельню.

Получив вместо ответа на любезность — или завуалированное издевательство, во что Джастин верил больше — тяжёлый взгляд, профессор снова переключил внимание на жену и детей.

— Я когда по лесу бежал, прям, вспоминал, как врачом в Трое-Городе работал. Тоже через лес бегал постоянно. И историю такую смешную вспомнил…

Рассказать не успел — к семейству подошла Луна. После спешной прогулки она смотрелась слегка уставшей.

— У-у-у… здоровеешь на глазах, Эдмунд. Румяный — прямо прелесть, — саркастично хмыкнула девушка и искренне поинтересовалась. — Как себя чувствуешь?

— А, — отмахнулся. — Садись со мной на камушек, сейчас такую историю классную расскажу…

Джастин нервно дёргал ногой, сидя в комнате сестры.

— Он сумасшедший, Лили, — юноша теребил «золотую» медаль. — Ты ведь была там! Ты сама видела, как он улыбался на пьедестале! Это не нормально!

— Радоваться успехам — нормально. Но с тем, что этот человек не здоров, я согласна. Участвовать в конкурсе, к которому не имеешь никакого отношения — всё равно, что прийти в гости без приглашения. В лучшем случае невежливо.

— Да кто ж ему помешает? Он там со всеми за руку здоровается. Это ж он свою падчерицу устроил. Понимаешь? Девочку без опыта и звания сразу на должность преподавателя. Не ассистента, не лаборанта… преподавателя! Я к этому пять лет шёл! У меня четвёртый год пошёл преподавания.

— Не завидуй.

Девушка задумчиво мазала лицо кремом под тяжёлым взглядом брата.

— И потом, у неё есть опыт. Она работает над чем-то там с отчимом. Разве нет?

— Погоди-ка про опыт рассказывать… Это кому я, по-твоему, завидую, повтори? — Джастин чувствовал, что закипает.

— Обоим, — Лилиан неотрывно смотрела в зеркало, перебирая крема. — Ему — потому, что сам ничего не достиг. А он, как ты сам говорил, в твои годы уже снятие печатей открыл. А ей — потому, что обделён покровителями. Родители-то после выгорания источника на тебе крест поставили.