Чтение онлайн

— Ну и как ты хочешь проверить, что он знает из моих воспоминаний, если он не говорит? — Эдмунд опустился рядом с ним на колено. — Ты ж не говоришь, пёс?

Фамильяр дёрнул ушами, повернувшись к хозяину.

— Если узнал её, наколдуй то растение, которое она больше всего любит.

Перед псом вырос второй стебель крапивы.

— Он не имеет доступа к моим воспоминаниям, — констатировал Эдмунд.

— Знаешь, учитывая, как тесно крапива связана с тобой, может быть он и прав, — усомнилась я.

— Тогда он назвал бы цветы, которые ей пацаны дарили. Меня она любит меньше, чем своих детей.

От пса разлетелось кольцо белой энергии. Пол зарос травой и разнообразными мелкими цветами, которые можно было найти на городских клумбах.

— Видишь? Это не одно растение, а несколько. А из конкретных растений, она наверняка больше всего любит именно крапиву.

— Ладно, допустим, — моя логика заставила отчима усмехнуться. — Это не лишено смысла, но я имел ввиду другое. В моей картине мира она любит цветы.

Никогда прежде я не видела, чтоб у собаки было снисходительное выражение лица… мне казалось, им не хватает на такое мышц в морде, но, чёрт возьми, именно снисхождение было на морде Фамильяра.

Он хлопнул крыльями по полу уничтожив заросли полевых трав, а вместо них призвав из камня розы.

Когда перед Эдмундом раскрылось больше десятка крупных алых бутонов, между ними резко, как прыщ в важный день, выскочила крапивина.

— А псина-то вредная. Издевается, — прищурился Эдмунд.

Я расхохоталась. Уж не знаю, что насмешило меня больше: выражение лица отчима с его комментарием или то, как они с Фамильяром смотрели друг на друга.

Эдмунд заулыбался вслед за мной.

— Ладно, Фамильяр, принеси мне со стола нож.

Весело подпрыгивая, пёс бросился исполнять поручение. Он попытался один раз взлететь, но плюхнулся на плитку. Подскочил и побежал.

— Думаю, мы можем к нему выйти.

— Я предпочту этого не делать, а ты как хочешь, — вскинув руки, я отобразила на лице выражение, призванное намекнуть отчиму, насколько плохой считаю его идею.

То ли не заметив, то ли проигнорировав намёк, Эдмунд открыл клетку. Как раз в этот момент пёс принёс нож. Пока Эд срезал цветы, Фамильяр крутился у него под ногами, не проявляя признаков агрессии.

Нет, я пока не готова контактировать с ним без защиты. Высунуть руки? Ладно. Хороший целитель сможет мне их пришить в случае чего, но полностью покинуть клетку… Нетушки.

— Убери корни, — попросил животное Эд.

Лишние части растения исчезли, оставив на плитке следы корней.

— Мы испортили пол. Ущерб придётся оплачивать, — Эдмунд опустил взгляд на пса. — А с тобой пока прощаемся.

Пёс сел, ожидая дальнейших действий хозяина.

— И, знаешь, Фамильяр… рад познакомиться.

Эдмунд снял кольцо. Пёс распался чёрным дымом. По мере того, как облако рассеивалось, оно обретало белый цвет — цвет энергии из которой состояло.

— Не говори маме, что я сегодня же вышел к Фамильяру без защиты, — попросил отчим.

— Не говорить маме, что ты пытался самоубиться? Ладно.

Эдмунд с нежной улыбкой щёлкнул меня по носу.

— Давай вот как сделаем. Я пойду в администрацию, оформлю повреждение пола и продление аренды лаборатории.

Эд обвёл взглядом помещение и остановил взгляд на распахнутом окне.

— Мы не закрыли окно, пока проводили эксперимент?

— Похоже на то.

— Тогда и нарушение техники безопасности оформлю. Мало ли, как там магический фон перекорёжило… Замнём этот момент с администрацией.

— Пф… «Замнём свои нарушения», — я усмехнулась. — Ты вроде не аристократ, Эдмунд, откуда у тебя эти замашки?

— Я богат — этого достаточно, — засмеялся вслед за мной.

Что правда, то правда, доходы у известного профессора, параллельно занимающихся бизнесом — далеко не больная тема.

— Ладно, я иду в администрацию, а ты прибери тут немного и запри кабинет. Вернусь — пойдём домой.

— Всё, — в состоянии душевного подъёма Эдмунд положил ключи на стол секретарю перед выходом из здания Королевского Научного Общества. — Оформляй, что мы ушли.

— Ой, как здорово, одних вас жду, — девушка радостно заполнила соответствующую графу в журнале посещений.

— Между прочим, мы о ночных исследованиях с тобой советовались, ты была не против.

— Всё равно домой уйти приятно.

— Согласен. У тебя что-нибудь сладкое есть?

— Да, конечно, угощайтесь, — она полезла в ящик стола и вытащила миску печенья.

Захламлять рабочее место ей запрещалось, поэтому еду приходилось прятать. Но Эдмунд — человек, однажды заметивший за ней эту «скверную» привычку — уже несколько месяцев покрывал её перед начальством за взятку в виде солёных печенюшек с перцем.

— О, спасибо, — Эд зачерпнул пригоршню. Сегодня он набрал сладких для меня. — Солнышко. Не подержишь?

Я забрала у отчима печенье.

Он вынул из букета одну розу и вручил девушке.

— Ой, спасибо, — последовало радостное хлопанье длинными речницами, склеенными тушью.

Вот чего не понимаю, так это причин, по которым к светлым волосам девушка подобрала самый тёмный из всех оттенков туши, представленных в косметических лавках.

Эдмунд улыбнулся, забрал у меня сумку и направился к выходу.

— Пойдём, солнышко.

Я последовала за ним.

— До свидания! — полетело нам в след.

— Всего хорошего, — бросил Эд.

Мы вышли на воздух.

В части города, где преимущественно обитала элита столичного общества, рядами стояли большие двухэтажные дома и средних размеров трёхэтажные.

От пёстрой растительности на клумбах и балконах тянулся сладкий аромат. С востока города, где располагался порт, запах шёл солёный — запах моря. А от таверны неподалёку веяло чем-то мясным.

Эд с букетом и сумкой на плече, запрокинул голову, вдыхая ночной воздух.

— Знаешь, солнышко…