Чтение онлайн

— Это прикосновение, как ты выразилась, у нас называется поцелуем, но в то же время целуются не со всеми. Понимаешь?

— Это как? — в ее зеленых глазах загорелся такой интерес, что я, не задумываясь, предложил:

— Давай я тебе научно покажу. И, может быть, ты сама все поймешь, — честно говоря, сам немного удивился тому, что собираюсь сделать. Но что сказано, то сказано.

— А что мне делать?

— Сядь на диван, — приказал я, а в моих венах забурлила кровь, давно мечтал попробовать именно это с моим глюком.

Девушка выполнила мою «просьбу» и опустилась на диван, а я встал из-за стола и сел возле нее.

Ну что ж, механизм запущен. Обратной дороги нет.

Эрика

Билл возле меня. Близко! Слишком близко!

Он был очень близок к моему лицу, но ничего не делал — просто смотрел пронзительным взглядом. Его руки оказались на моем лице, и он снова посмотрел. В том квадратике такого не было, там так все быстро произошло, что я и моргнуть не успела, как все закончилось. А здесь? Почему самец не спешит?

Его губы едва коснулись моих, а потом он прошептал:

— Доверься своим ощущениям. Иди у них на поводу, — проговорил он в мои приоткрытые губы, и мне захотелось довериться сказанному. Почему-то я не могла сделать по-другому.

Нежное касание — и я как будто в океане. Его вода меня нежно касалась, а я ощущала свободу. Такую особенную свободу. Плыла, рассекала воду хвостом. Нашла столько всего необыкновенного, что самой стало страшно, а потом у меня выросли крылья — и я полетела.

Это ощущение полета мне знакомо, ведь быть русалкой и иметь старинный дар, который я, кажется, отдала, значит многое.

Часто я скользила по замерзшим дорожкам с такой скоростью, что взлетала в прямом смысле. Мы с Луной любили эти игры.

Мне хотелось дотянуться и до его лица, ощутить его не только губами, но и руками, провести пальчиками по овалу, шее — и я это сделала. Билл говорил, чтобы я доверилась ощущениям, и я делала то, чего хотела. Я… я училась слышать себя, чувствовать себя…

Мое тело было словно не мое. Его все время било током, который скапливался внизу живота, а боль, которая появлялась от этого, разрывала меня на мелкие кусочки. Непонятные какие-то чувства. Я никогда еще не испытывала такого, и это пугало до глубины души.

— Как ты? — спросил самец. Вздрогнув, открыла глаза, но смотрела сквозь него. Я все еще не здесь… не в реальности, а в этом удивительном прикосновении.

— Хорошо, — проговорила тихо, но четко, на что Билл усмехнулся.

— Так и должно быть. Меня кое-что интересует.

— Что именно? — оживилась я. Мне нужно направить свои мысли в другой поток.

— А как вы размножаетесь? Или как у вас это называется? — Он откинулся на спинку дивана, и я сделала то же самое. Мне нужно было больше пространства.

— У нас это так и называется, или можно сказать продолжение рода, — принялась настаивать я. Что ж, если ему так интересно — расскажу. — Все просто.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — сделал он акцент на последнем слове, чем удивил меня.

— А как я должна говорить? — подняла вверх бровь.

— Ну, в нашем мире большинство стесняется говорить об этом!

— А что в этом такого? — искренне изумилась я, но почему-то тоже сделала акцент.

Может, это было на подсознательном уровне? Или я, пришедшая из иного мира, пытаюсь говорить так, как принято здесь?

Каков бы ни был ответ, мне нужно приспосабливаться.

— Рассказывай. Извини, что перебил, — он опустил взгляд, а потом снова посмотрел на меня. И при этом так проницательно заглянул в мои глаза, будто попытался прочесть мысли.

— Две русалки, самец и самка, сперва дают клятву всегда быть вместе и только после этого воссоединяются. — Билл как-то странно смотрел на меня, и это немного смущало. — Пара плывет к священному месту, и там по обоюдному согласию все и начинается. Я никогда не видела, как все происходит, но не раз слышала. — Повисла пауза… оно как-то непроизвольно выходит. Когда слушаешь про обряд, то все кажется не таким и сложным, наоборот, простым, но сейчас, глядя на Билла и в его глаза, я так уже не думала. — Так вот, — продолжала я, откидывая прочь его эмоции. Они жутко мешали и мне хотелось покопаться в них, а не рассказывать, — пара настраивается на один энергетический уровень, сосредотачивается друг на друге, а тогда вступает в свои права магия, которая обволакивает их тела, и они стают одним целым, но только на мгновение, после чего самец и самка ощущают, как с их телами происходит та самая магия. Русалка ощущает, что теперь ее тело принадлежит не только ей, а самец начинает ярче чувствовать свою избранницу, чтобы, если надо, всегда прийти на помощь.

— И все? — удивился Билл. Я и сама ощутила недоумение в его словах и эмоциях, он никак не мог осознать только что сказанное.

— А как должно быть? — разозлилась я, потому что действительно не могла понять, что именно он хочет услышать.

— У нас все не так, — улыбнулся он. — От слова совсем.

— У нас за этот процесс отвечает старая магия, — проговорила я, а сама подумала, как же на этой планете все происходит? — Ты со мной поделишься?

— Обязательно, — после долгой паузы ответил Билл. — Но давай в другой раз. У нас все намного сложнее. Думаю, ты сама в этом убедишься, когда услышишь.

— Хорошо, — кивнула я.

От Билла исходили иные эмоции, и они затрагивали не так меня саму, как мое тело — оно странно реагировало.

Разобраться что к чему не было сил — прикосновение наших губ вывело меня из равновесия. Мне нужно обдумать и разложить по полочкам все то, что произошло, и в придачу то, что я увидела в разноцветном квадратике.

— В телевизоре, Эрика! — проговорила я сама себе. — Надо говорить так, как люди, а то я все о своем и о своем. Я больше не на своей территории, отчитывала сама себя, идя к водоему — сегодня хотелось спать там. Уж слишком много всего нового узнала. А там мне хорошо, спокойно, даже можно поспать в воде.

Билл

Эрика ушла, а я снова остался наедине со своими мыслями и ощущениями.

— Надо поработать, — сказал сам себе и снова сел за макбук. Думаю, работа — это то, что мне сейчас нужно.

Ночью спал плохо, даже очень: Эрика никак не хотела покидать мои мысли чуть ли не до самого утра.

Наутро же первым делом я отправился на встречу в больницу для душевнобольных, ведь назначили мне ее очень рано — в семь. Странно как-то. Ну да ладно, может, у человека обстоятельства такие.