Чтение онлайн

— Ты хочешь изменить ответ, который дала мне раньше? — Спрашивает Рафа, приподнимая бровь.

— Нет, я не хочу беременеть, но ты, кажется, слишком беспокойна по этому поводу. Поэтому я хочу знать, что произойдет? — Моя подруга закусывает губу и отворачивается от окна, некоторое время молчит, прежде чем ответить мне.

— Твой ребенок будет бастардом. Внебрачные дети не приветствуются в нашем мире.

— И что это значит?

— Его не будут считать официальным членом семьи Дона, и он ничего не унаследует. Он будет создан без положения в иерархии и без многих ресурсов.

— Ну... — Это все, что я могу сказать.

Я действительно не хочу ребенка прямо сейчас, но я бы солгала, если бы сказала, что за последние несколько недель, после ужина в крыле его родителей, в моменты, когда я невольно опускала свои мысленные стены, я не обнаружила, что не раз представляла себе будущее с Витторио, и в некоторых из них дон был не единственным, кто воплощал мои абсурдные фантазии.

— Я имею в виду, я...

— Тебе не нужно приукрашивать для меня реальность, Рафа, — перебиваю я, потому что мне не нужна сладкая ложь, она мне никогда не нравилась.

— Прости, я не должна была поднимать эту тему.

— Ты просто хорошая подруга, как всегда. Все в порядке, я действительно настолько привыкла к тому, что месячные не приходят каждый месяц, что мне и в голову не пришло, что недавние изменения… — да, я имею в виду весь наш с Витторио секс, но я этого не говорю. — Что-то должны изменить, я не думаю, что беременна. Говорят, женщина чувствует это, когда беременна, верно? — Рафаэла насмешливо поднимает бровь в ответ.

— Когда моя кузина приехала с изменениями, Лилиан обнаружила, что беременна, только когда была уже на пятом месяце. По ее словам, единственное, что она чувствовала, это газы. Ну, у газов очень милые щечки, и зовут их Изида. — Я откидываю голову назад, не переставая смеяться, но как только смех затихает у меня во рту, опасение овладевает моим желудком.

— Как ты думаешь, мне стоит пройти тест? — Рафаэла сужает глаза в виноватой гримасе.

— Может быть.

— Ты ведь с самого начала хотела предложить именно это, не так ли?

— Конечно!

— Рафаэла!

— Что? Прости, но твое безразличие очень странно! Очень странно! Я бы на твоем месте мочилась на палочку три раза в день.

— Сколько я выиграю, если поставлю пятьдесят евро на то, что в твоей сумке есть хотя бы одна из этих палочек, принесенных специально для меня, Рафаэла?

— Пятьдесят евро.

— Глобо тебя теряет!

— Что? — Спрашивает она с растерянностью на лице, и я смеюсь, несмотря на нервозность, которую сомнения подруги распространяют по моим нервам.

— Это популярный бразильский телеканал, а выражение у меня на родине означает, что ты отличная актриса. — Рафаэла улыбается, и ее глаза загораются.

— Большое спасибо. — Я открываю рот, чтобы объяснить, но мне неловко говорить ей, что я не имела в виду ничего хорошего, поэтому я позволяю ей поверить, что это был комплимент.

— Сколько тестов ты мне купила, Рафаэла?

— Пять.

— Пять?! — Вопрос прозвучал как восклицание.

— На сегодня, и я принесла еще десять, чтобы ты оставила их себе.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я забеременела? Потому что со всем этим выглядит так, будто ты хочешь.

— Тебе не удастся убедить меня в том, что я схожу с ума, Габриэлла. Это ты легкомысленна. — Я качаю головой, отрицая это, потому что она определенно сходит с ума.

— Могу я хотя бы доесть свой обед?

— Видишь? Абсолютно беспечна! — Обвиняет она.

***

— Не знаю, почему я нервничаю, я же не беременна, — говорю я, поднимая взгляд от пяти палочек, выложенных на раковине в ванной, и переводя его на обеспокоенное лицо Рафаэлы. —Как долго?

— Одну минуту.

— Хорошо. Отвлеки меня!

— Я думаю, тебе стоит сделать стрижку в стиле Шанель.

— Ни за что!

— Почему дону нравятся твои длинные волосы? — Потому что мне нравится, когда Витторио наматывает их на кулак и дергает, но это не тот ответ, который я даю.

— Ты сегодня особенно раздражительна, Рафаэла. — Я сужаю глаза. — Что сделал младший босс? — Спрашиваю я, потому что худшее настроение моей подруги всегда как-то связано с Тициано.

На прошлой неделе она была в ярости, потому что услышала, как одна из домработниц шепнула другой, что та получила пару сережек в подарок от младшего босса.

— Ничего! — Быстро отвечает она, и этого достаточно, чтобы я поняла, что, что-то определенно произошло.

Однако, как только я открываю рот, чтобы заставить Рафаэлу говорить, раздается сигнал мобильного телефона, и мы обе опускаем глаза на тесты, выложенные бок о бок на темном мраморе.

— Я же тебе говорила. — Я улыбаюсь, когда все тесты показывают отрицательный результат на беременность.

— Это все еще может быть ложный результат.

— Пять ложных результатов, ты имеешь в виду? — Рафаэла закатывает глаза.

— Ты все равно будешь мочиться на палочку, по крайней мере, раз в неделю, — предупреждает она, и я пожимаю плечами.

— И ты все еще собираешься рассказать мне, что Тициано сделал на этот раз.

***

Недавно я прочитала в одном журнале, что главная проблема строительства барьеров для сдерживания большого объема заключается в том, что, хотя они мощные и чрезвычайно эффективные, их часто разрушает что-то простое, например, небольшое воздействие на ключевую точку, о которой никто точно не знает, где она находится, и которую, даже если это так, в конце концов можно случайно найти.

Я помню, как смеялась, думая, что это абсурдная идея, потому что просто не могла представить, что, например, оболочки гидроэлектростанции обрушатся из-за удара неизвестного объекта, случайного и с точно рассчитанной силой, в определенную точку, которая заставит всю конструкцию рухнуть без чьего-либо контроля или намерения сделать это.

До сих пор я не могла себе этого представить.

Раскрытая книга в моих руках держит каждое движение моих конечностей в заложниках у одного изображения, впечатанного в ее сердцевину: принцесса на горошине лежит на груде из более чем дюжины матрасов, а на ее лице застыла гримаса дискомфорта.

За последние несколько месяцев образ Ракель много раз обходил мои защитные механизмы, но каждый раз я знала, что нужно просто закрыть глаза, сделать глубокий вдох и забыть, сделать вид, что этого никогда не было.

Однако сегодня я не могу закрыть глаза, не могу дышать, не могу перестать смотреть на рисунок из простых черно-белых линий, нарисованных на пожелтевшем листе бумаги, и не могу остановить свой разум, чтобы не потеряться во всех воспоминаниях, которые нахлынули при виде этого рисунка в случайный полдень.