Чтение онлайн

Аарон обошел ее, встав перед ней, и взялся за склянку, свисавшую с цепочки. Осторожно потянул, и Диана качнулась к нему. Лишь на дюйм.

— А иногда я думал, может быть… только может быть, вы на что-то надеетесь. На что-то вроде этого.

Диана с трудом сглотнула, уставясь прямо в ложбинку на его груди. Бесстыдно чувственное перекрестье костей, мышц, жил и кожи. Жар, исходящий от Доуса, затопил ее. Она словно… Ощущение возникло странное, но ей стало будто бы щекотно. Точно каждый дюйм тела был тонко настроен и ждал его прикосновения.

Возможно, Аарон прав. Возможно, она надеялась.

Он отпустил цепочку.

— Так что же?

Собрав всю храбрость, Диана посмотрела на него. С мужчинами она общалась лишь в ходе светских визитов и приемов. Но если благородное воспитание хоть чему-то научило Диану, это как распознать приглашение. Если бы она выказала мистеру Доусу хоть малейшую благосклонность...

О, небеса! Он бы ее поцеловал. Эти сильные чувственные губы коснулись бы ее губ, могучие руки крепко обняли бы, и отступать стало бы некуда. Из кузни она выйдет с изменившимися представлениями о самой себе, и мазками сажи на лучшем синем платье. В глазах всего мира она будет запятнана.

Грязна.

— Мне пора. — Слова изверглись паническим фонтаном. — Я должна идти.

Кивнув, он тут же отступил.

— Вам пора.

Диана соскользнула с табурета и потянулась за плащом. Казалось, тот не желал уходить — как и его хозяйка. Она боролась с тканью, путаясь в завязках.

— Сомневаюсь, что в кузне для вас безопасно, мисс Хайвуд, — небрежно произнес Доус, вернувшись к горну и раздувая мехи. — Много дыма и пара. Летучие искры…

— Возможно, вы правы.

— В следующий раз, когда нужно будет что-нибудь починить, просто пошлите одну из горничных.

— Так и поступлю. — Диана отчаянно схватилась за дверь и открыла ее. — Доброго дня, мистер Доус.

— Доброго дня, мисс Хайвуд.

Отойдя на приличествующее расстояние вниз по улице, Диана остановилась, прижала руку к груди, потом закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

О господи! Какая она дура.

Проклятье! Аарон чувствовал себя слабоумным. О, нет. Слабоумный — слишком мягко сказано. Их проступки невинны. Аарону следовало бы соображать что к чему. Неотесанный деревенщина с бараньими мозгами — вот кем он был. О чем он, черт побери, думал? Доус и сам не знал, что его заставило так поступить. Разве что платье — на ней было ярко-синее платье с кружевной оторочкой. Так и хотелось унести мисс Хайвуд на поле диких цветов, разложить, как одеяло для пикника, и устроить пир bf1428.

Возможно, все к лучшему. Она больше не явится его соблазнять — на сей раз уж точно. День предстоял еще длинный, а Аарон никак не мог найти покоя. Работы не было, поэтому он решил наковать гвоздей и достал тонкий железный брус. Гвоздей у кузнеца много не бывает.

Он снова и снова раскалял стержень, укладывал на наковальню и стучал по кончику, чтобы его заострить. С легкостью, рожденной годами практики, Доус одним ударом разрубил стержень, превратил тупой конец в шляпку и погрузил готовый гвоздь в ведро с водой.

А потом начал все заново.

Заливаясь потом, Аарон несколько часов бездумно колотил по наковальне и в результате обзавелся такой кучей гвоздей, что их хватило бы отстроить заново всю деревню, если вдруг ту смоет море, однако так и не сумел избавиться от воспоминаний о нежной коже мисс Хайвуд. Такая мягкая, теплая… Она пахла душистым тальком и собственной свежестью. Черт бы побрал его глаза и все остальные чувства!

Аарон погасил огонь. Убрал инструменты, обмылся у водокачки и оседлал кобылу для поездки в деревню. Кузнец не был выпивохой, но сегодня нуждался в паре пинт.

Привязав лошадь к изгороди, Аарон вошел в знакомую красную дверь таверны “Бык и Цветок” и присел на стул в полупустом зале, уложив кулаки на стойку.

— Тотчас подойду, мистер Доус, — пропела из открытой двери кухни подавальщица.

— Не спеши, — ответил он. Впереди был весь вечер. Никто не ждал Доуса. Ни единая душа.

Он склонил голову и ударился о собственные кулаки, точно о наковальню.

Скотина. Баранья башка. Деревенщина.

— Доус, тебе бы женщину.

— Что?! — поднял голову Аарон.

Фосбери, хозяин таверны, метнул кружку эля по стойке.

— Ненавижу такое говорить. Несчастные холостяки приносят больше прибыли. Но тебе нужна женщина.

— Не сегодня. — Аарон сделал большой глоток эля.

— Она приходила в кузню?

Доус поднял кружку и сделал еще один глоток.

— Кто?

— Мисс Хайвуд.

Аарон подавился выпивкой.

— Тоже мне секрет. — Фосбери принялся вытирать стойку. — Каждый раз, когда она заявляется в деревню, ты не сводишь с нее глаз. Ничего удивительного. Ты мужчина в расцвете сил, а она самая прелестная девица, которую только видел Спиндл-Коув в последнее время.

Аарон потер лицо обеими руками. Фосбери, будь он проклят, зрил в корень.

Аарон был сражен с первого взгляда. Он питал слабость ко всему совершенному, и, видит Бог, Диана Хайвуд была просто… идеальной. В любой другой деревне мужчины могли сидеть за барной стойкой и часами спорить, которая из женщин в городе заслуживает звания самой хорошенькой. В этой таверне прения заканчивались за один глоток эля. Почестей без лишних вопросов удостаивалась нежная и прекрасная Диана Хайвуд с ее ангельским личиком.

И хотя внимание Аарона привлекла безупречная внешность леди, сердце его покорили другие качества.

Все началось с ночи, когда они пытались спасти жизнь Финна Брайта. Мальчик после взрыва потерял ногу, и его принесли в кузню, чтобы сделать операцию. Мисс Хайвуд не обладала навыками знахарки или сиделки, но решительно осталась и принялась помогать. Приносила воду, вытирала кровь, промакивала горячечный пот со лба Финна.

В ту ночь Аарон узнал правду о Диане Хайвуд: что ее хрупкость была лишь внешней. И в глубине души она так же красива, как и снаружи.

Чем дольше мисс Хайвуд жила в деревне, тем больше он ею восхищался. Она была не только красива, но и отважна. А так же решительна, умна и милосердна. Для Аарона Диана стала своего рода эталоном. Доус переживал, что после ее отъезда еще долго будет сравнивать с ней каждую женщину. И все они потерпят неудачу.

Он вытянул перед собой руку, рассматривая ее в тусклом свете. Подушечка большого пальца все еще горела в том месте, которым он смахнул локон с ее шеи. Кожу словно опалили, прижгли окалиной. Аарон приложил палец к холодной кружке, но тот все еще болезненно пульсировал.