Чтение онлайн

Взглядом ректора Стортона, тяжелым, как прибрежные камни, можно было бы убивать.

Ну давайте, спросите у меня про то, какие способы снятия проклятий — универсальные! Я, между прочим, много вечеров искала эту информацию в вашей библиотеке, и ничего толкового не нашла!

Уверена, что никто, ни один адепт в этой аудитории, об этом не знает.

Всех исключите?

— Вы в курсе, Танг, — медленно начал ректор, — что эти сентенции — из последнего тома учебника?

— И что? От этого они перестают быть верными? — запальчиво возмутилась я.

Не собираюсь терпеть его ко мне отношение, хватит!

Оставалось надеяться, что я правильно поняла мудреное слово «сентенции».

— От этого они становится тем, что вам пока знать не обязательно. Может, вы и про то, какие способы снятия проклятий считаются универсальными, расскажете?

— Нет, — процедила я. — Этого я не знаю.

— Очень жаль, а я-то уже начал надеяться. Никто этого не знает, Танг. Садитесь на место.

— Что? — от неожиданности я моргнула.

А как же мое позорное исключение из академии?

И что значит — никто не знает?!

Я что, все это время тратила силы зря?

— Ваше место. Прошу вас его занять.

Вид у ректора Стортона был усталый, как будто моя последняя фраза выкачала из него все силы.

С чего бы это?

— Но…

Я захлопнула рот и, сделав несколько шагов на нетвердых ногах, села на свое место — рядом с Томасом Морвелем.

— Ты такая умная, Унни! — прошептал он.

— Что?

Скажет тоже. Можно подумать, он не читал все учебники по три раза.

Может, правда не читал?..

— Итак, продолжим разбирать сегодняшнюю тему. Раз Танг, не готовясь, легко преподнесла вам основные положения, которые касаются проклятий, налагаемых с условием, от тех, кто готовился, я жду еще более впечатляющих результатов. Кто первый. Адамс?

В этот момент открылась дверь, и на пороге появилась профессор Хейдар.

— Ректор Стортон, мне необходимо вас отвлечь.

Он нахмурился.

— Это что-то срочное? У меня занятие.

— Это из дворца. Связано с ее высочеством принцессой.

Ректор Стортон, еще секунду назад недовольный, мгновенно побледнел.

— Подмените меня, пожалйста.

Черная мантия взметнулась, когда он рванул к выходу из кабинета, профессор Хейдар едва успела посторониться. Бросив быстрый взгляд ему вслед, она покачала головой и вошла в кабинет, закрыв дверь.

— Что ж, займемся пока метаморфозами. Адептка Танг, с вами все в порядке? В больничное крыло не нужно?

— Да. — Я встряхнулась и попыталась сделать вид, что мне не хочется расплакаться прямо сейчас. — Прошу прощения, профессор Хейдар. Переволновалась.

Я не помню, как прошел остаток занятий. Возможно, на меня косо смотрели, возможно, шептались за спиной — я не могла заставить себя обращать на это внимания.

— Почему он так на тебя взъелся? — разозленной кошкой прошипела Ирма.

Весь день она не отходила от меня ни на шаг, имела самый грозный и расстроенный вид из всех возможных.

Даже восковые незабудки на ее ободке, кажется, поникли.

— Боится за свое место, — ответил ей Томас Морвель. — Хотя уверен, что ему никакие законы не писаны. Его величество недавно подписал указ, по которому ректор Стортон стал герцогом. Его величество крайне к нему благосклонен.

— Между нами ничего нет, — вяло сказала я. — И не было.

Томас в ответ на это недоверчиво фыркнул.

— Ты поэтому каждый вечер поднимаешься в его кабинет? И поэтому он вызывал тебя к себе сегодня?

— Унни не занимается таким! Это все грязные сплетни, она сидит в библиотеке допоздна! Я думала, ты на стороне Унни!

Томас бросил на Ирму косой взгляд, но, неожиданно, промолчал.

Он находился со мной рядом весь день, и, возможно, именно это предостерегало любопытных от того, чтобы сунуть свой нос в мои дела. За этот день я узнала, что Томас Морвель крайне болтлив и готова была молиться святым о том, чтобы не слушать в третий раз историю, как он едва не взорвал класс на занятии по метаморфозам. («Вы не поверите, любая магия, с которой я имею дело, мгновенно превращается в боевую!» — возможно, ему просто стоит быть внимательнее и уделять немного внимания теории. Впрочем, это не мое дело.)

Уже когда мы шли на ужин, Томас вдруг замер и, проследив за его взглядом, я увидела ведущую вниз, в подвалы, лестницу.

— Иди, — подтолкнула его я.

Он покачал головой.

— Сейчас время ужина.

— Думаешь, я без тебя не справлюсь с едой?

Томас посмотрел на меня крайне выразительно.

— Мне пришла записка от брата. Ходж очнулся.

— Когда?

— Сегодня днем. Как ты понимаешь, язык за зубами он не удержал.

— И что же рассказал Ходж? — прищурилась я.

— Что вы с ним…

— Что я ударила его чернильницей, и он не успел ничего сделать, потому что ректор Стортон ворвался в кабинет раньше?

— Нет, Унни.

— Понятно, — отрывисто бросила я.

Ну что ж, этого следовало ожидать. Чтобы Ходж признал, что у него что-то не получилось? Немыслимо. Впервые я пожалела, что благодаря зачарованной почте все новости и даже сплетни по столице разносятся молниеносно. Если Ходж открыл рот в обед — сейчас, к ужину, все будут в курсе того, что случилось. И вряд ли это будет реальная версия событий. Скорее Ходж будет всем рассказывать, что его исключил рассвирепевший ректор Стортон потому, что Ходж посмел увести у него фаворитку. А фаворитка — то есть, я — та еще вертихвостка и ей только в радость, если из-за нее мужчины друг с другом воюют.

Ну разумеется.

— Я все равно не пойду на ужин, — сказала я, отбрасывая волосы на спину.

— Но Унни! Ты не ходила на обед, а за завтраком ничего не съела, — обеспокоенно проговорила Ирма. — Я возьму для тебя небольшой перекус, — решила она. — Бисквиты — это то, что нужно после тяжелого дня.

Ох, Ирма! Она искренне полагала, что не такой беды, которую нельзя решить хорошей порцией бисквитов.

— Я поужинаю у ректора Стортона, — сказала я и, развернувшись, быстрым шагом направилась к будуарам, пока никто из них меня не остановил.

Хватит. Необходимо разделаться с этим дурацким проклятьем как можно скорее.

Войдя в наш с Ирмой будуар, я захлопнула дверь и первым делом полезла под матрас. Там я хранила свои сокровища — пятнадцать шиллингов и десять пенсов. То, что осталось от денег, выплаченных мне академией. Я хотела накопить на книгу, которая стоила около пятнадцати шиллингов, или могла бы купить на них новое платье — у меня как раз бы хватило. Но сейчас я отдам это ректору Стортону, чтобы снять с него проклятье, это буквально самое дорогое, чем я владею.