Чтение онлайн

Но как бы там ни было, даже если Никита в курсе, женушке своей ничего не рассказал. Иначе она непременно выложила бы. Пришлось сделать еще один круговой заход. С отцом Ирины мы почти не общались, хотя телефон его, на всякий случай, у меня был. Все-таки у нас общий внук, как ни крути, родня.

– Григорий Алексеевич? – спросила я, услышав его настороженное «алло?». – Это Ксения Валентиновна, мама Дмитрия.

– Добрый день, - ответил он удивленно. И с подвешенным вопросом.

– Извините, что беспокою, но я очень волнуюсь. Дима ничего не говорит. Вы случайно не в курсе, что у них с Ириной случилось?

– Боюсь, знаю не больше вашего, - вздохнул он тяжело. – Только то, что поссорились. Ира тоже ничего не говорит. Я думал, Никита знает, но нет. Никто ничего не знает.

– Будем надеяться, что не настолько серьезно, чтобы свадьбу отменить.

– Да, будем. Извините, Ксения Валентиновна, у меня люди. Всего доброго.

Я хотела обидеться, но вспомнила, что он же начальник. Целый директор. У Толика тоже вечно в кабинете толпились какие-то люди. Хуже то, что и тут ничего выяснить не удалось.

Значит, все-таки звонить Диме. Не ждать же, когда сам соизволит. И даже повод нашелся – зонтик, который он у меня забыл месяц назад.

– Мам, ты думаешь, у меня один зонт? – раздраженно ответил он. – Пусть валяется, потом заберу.

– Что-то случилось? – Вот теперь я могла об этом спросить на законных основаниях, не вызывая подозрений. – У тебя голос такой…

– Не выдумывай, ма. Ничего не случилось.

– Дима, ну я же чувствую. С Ирой поссорились?

Он ответил не сразу. Помолчал, потом буркнул сердито:

– Как-нибудь сами разберемся, ладно? Извини, ко мне пришли.

Ну да, и этот тоже начальник. Куда ни плюнь, попадешь в начальника.

Разберутся они! Чего там разбираться, и так все ясно, Дима. Или тебе не ясно? Или, может, Ирочка твоя насвистела, что это было совсем не то, что ты подумал? На фотке-то Макаровой вполне так поцелуй, и не скажешь, что насильно. Хотя если она орала и отбивалась руками и ногами… Но тогда почему все-таки поссорились?

У меня аж сердце разболелось от переживаний. И поделиться-то не с кем. Хоть и правда к Инге на поклон иди.

Может, действительно пошла бы, но увидела в окно, как она шлепает через двор со своей допотопной медицинской сумкой. Уколы кому-то делать. Или клизму.

Ну и ладно, как-нибудь обойдусь.

Ирина

Как-то так получилось, что с детьми на нашей площадке гуляли мамы, бабушки и папы. И только Кит с дедушкой или с няней. Со мной – реже, по выходным, да и то не всегда. Ему было года два с небольшим, когда он пристал с ножом к горлу: почему у других детей папы, а у него деда.

Ну потому что у тебя нет папы, ответила я, а деда есть.

Почему, допытывался Кит. Почему нет?

Ну правда, почему это у других есть, а у него нет? Что за дела?!

Я не стала выдумывать всякую дичь, что его папа был полярным летчиком и погиб среди льдин и белых медведей. Сказала, что далеко не всегда мамы и папы живут вместе. На тот момент его такое объяснение удовлетворило, но через год, когда он пошел в садик, мы к этой теме вернулись.

Кит сказал, что у его друга Славы мама с папой тоже не живут вместе, но папа приходит, дарит подарки и водит в зоопарк. А почему его, Китов, папа не приходит и подарки не дарит?

Потому что он о тебе ничего не знает, ответила я.

Как так, захлопал глазами Кит, а почему ты ему не рассказала.

Хороший вопрос. Я даже растерялась. Не правду же говорить.

Так уж вышло, сказала и развела руками. И повела его в зоопарк.

К счастью, в этом возрасте дети еще не зависают надолго на чем-то одном. И даже такого примитивного объяснения хватило. На целых одиннадцать лет. Если Кит и переживал, что у него нет отца, на поверхность это не всплывало. Тем более дед вполне справлялся с данной функцией. А когда подступил адский пубертат и снова возник вопрос об отце, именно дед поведал ему сильно приукрашенную историю. Романтическую. И драматическую отчасти. Что я и хотела бы его отцу рассказать о нем, но не могла найти.

Ну если бы действительно хотела, нашла бы, справедливо возразил Кит. Об этом мне потом рассказал папа. И снова я не знала, что сказать. Потому что это было правдой. Не особо хотела, да.

В другом ракурсе тема отцовства вставала, когда я пару раз всерьез задумывалась о замужестве. Кит относился к этому хоть и без энтузиазма, но и в штыки не принимал.

Мать, сказал он, выходи за кого хочешь, лишь бы тебе хорошо было. Если не уживемся с отчимом, буду у деда жить.

Так он сказал, когда ему было тринадцать. Меня такой расклад категорически не устраивал. Поэтому замуж я так и не вышла.

Обо всем этом я вспоминала в тот вечер, когда Змей сдал тест на ДНК. Когда ехала домой. Кит уже был дома, причем не один, а с Люсей. Они встречались несколько месяцев, и я начала опасаться, что Кита затянет всерьез. Девчонка эта мне активно не нравилась. Вроде бы и поводов особых не было, учитывая, что мы почти не общались, но вот так уж. Видимо, глубинное мамское – что какая-то прошмандовка уведет сыночку.

Вот тогда-то я их за горячим и застукала. Наверно, так увлеклись процессом, что не услышали, как я вошла. Ну хоть бы в его комнате, что ли, так нет, прямо на кухне приперло. И как теперь это, спрашивается, развидеть?

Ойкнули, порскнули, как мыши из-под веника. Я ушла в спальню, спустя несколько минут услышала, как хлопнула входная дверь. Через полчаса Кит вернулся. На кухне зафырчала кофемашина.

Я понимала, что сейчас ему совсем не хочется меня видеть, но поговорить надо было. Об экзистенциальной перемене в нашей жизни, по сравнению с которой минет с Люсей – это вообще ни о чем.

Кит жевал бутерброд, запивал кофе и мрачно смотрел в окно.

– Приятного аппетита, - пожелала я и села напротив.

– Спасибо, - буркнул он, глядя в сторону.

– Поговорить надо.

– Ма, ну о чем тут говорить? – страдальчески скривился Кит. – Извини, что так вышло, но я все-таки не маленький мальчик.

– Да не об этом, - отмахнулась я. – Я твоего отца вчера встретила. Случайно.

– Да? – оживился он. – Это ты не у него ночевала? Случайно?

– Ну… да. У него. И я ему рассказала о тебе.

– Через двадцать лет – оригинально, что тут скажешь.

– Лучше поздно, чем никогда.