Чтение онлайн

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Я и сам об этом все время думаю. Как наш танцор справится с королевством. У него в голове только театр, декорации и костюмы.

— Я могла бы...

Он поднялся. Лицо его, усталое, бледное, побелело еще больше от раздирающих на части его эмоций.

— Ты не могла бы, — рявкнул он, и тут же остыл, видя, как расширились от ужаса глаза Марии, — детка, — продолжил он уже мягче, — поверь мне, они все ненавидят нас. Тебя терпят только пока есть я. А меня только потому, что мы с Анной смогли загнать их всех в угол. Но дай только предлог... и все гады повылезают и кинутся на нас. Прости меня, Мария, но между тобой и Луи стою не я. Ты — никто для них. Они кинутся защищать своего короля от тебя, и будут правы. Отступись, позволь ему сделать то, что он должен делать. А мы... Нам просто повезло. Сейчас они меня боятся. Но как только я покину этот мир, имя мое тут же забудут, и даже она... она, — глаза его стали пустыми и смотрели в одну точку, — она... будет шепотом произносить мое имя... А ты, детка, — он обернулся к Марии, — как только я покину тебя, ты останешься одна наедине с тучей гадов. И сможет ли защитить тебя наш увалень? Вот то-то... Мария... А падение твое потянет за собой всю страну...

По ее щекам катились слезы. Мазарини встал, подошел к племяннице и обнял ее, гладя по голове и сам готовый разрыдаться вместе с нею.

— Мы, Мария, баловни судьбы. Мы никто, из грязи в князи. Выбери себе любого, и я отдам его тебе. Выбери того, кто нравится тебе больше всех.

— Как я могу выбирать, когда я люблю Луи? Как?

— Подумай, детка. Это сложное решение. Луи для тебя, что солнце. Ты же не можешь стать женою солнца.

В голове у Марии промелькнул образ Луи в костюме короле-солнца. Какой грандиозный успех имела их постановка, где Луи играл сразу несколько ролей. Но Солнце удалось ему лучше всех... король-Солнце.

Она опустилась на софу, закрыла лицо руками и долго плакала, а Мазарини сидел рядом, обнимал ее за плечи. Еще не прошло и часа, как Луи рыдал тут же, на этом самом месте, согнувшись у его ног. Король Франции у ног залетного счастливчика, воспитавшего его. Мазарини так же утешал Луи. И, хотя все понимали, что невозможно им быть вместе, несчастье не становилось от этого менее горьким.

...

Ролан вышел на свободу спустя три месяца, но вместо Карибского моря, как он желал, оказался в Лувре. Его доставили в кабинет кардинала, и Ролан был полон надежд. Убедив сам себя, что Мазарини остыл и поменял решение, Ролан надеялся на смягчение приговора. Наверняка кардинал даст ему шанс проявить себя, и уж теперь он его не подведет. Долгое уединение пошло Ролану на пользу, он немного примирился с самим собой и со своей участью, продумал и стратегию борьбы с пиратством, и свое поведение с Дианой. Он больше не имел права на ошибку.

Мазарини по своему обычаю сидел за рабочим столом, подпирая голову руками. Глаза его смотрели строго.

— Заходите, Ланселот, — усмехнулся он, — вот вы и в Лувре. Думаю, что вы пришли поблагодарить меня.

Ролан поклонился. Вся его обычная бравада куда-то делась, и перед Мазарини стоял тихий и скромный молодой человек. Почти такой, каким он хотел его видеть.

— Признаться честно, благодарить вам меня не за что, — сказал кардинал, оценивающе смотря на Ролана, — я отпустил вас раньше времени потому, что вы очень нужны Луи. Ему сейчас не легко, он нуждается в друзьях. В вас тоже. Поэтому я приказываю вам оставаться в Париже и ежедневно являться в Лувр, либо поселиться рядом с покоями Луи. Вы будете участвовать во всех мероприятиях. В ближайшее время вы поступаете в распоряжение моей племянницы Марии, а позже, когда она уедет, останетесь при Его Величестве. Это понятно?

Ролан кивнул. Он боялся спросить, что все это означает, и решил, что узнает все чуть позже. Но Мазарини, видя его интерес, и его новый облик, сам вызвался пояснить ситуацию:

— Мы послали предложение Ее Высочеству инфанте Марии-Терезе. Через пол года состоится свадьба. Как вы понимаете, Луи не очень-то мечтает жениться на инфанте.

Совсем не мечтает, подумал Ролан, вспомнив красивые глаза Марии Манчини.

Мазарини встал, вышел из за стола, и смотрел на Ролана все с той же усмешкой.

— Я надеюсь, что вы меня хорошо поняли, молодой человек? — спросил он, — мне не придется напоминать, что вы — государственный преступник, имущество которого подлежит конфискации? Карибы подождут, тем более, что без вашей помощи нам удалось наконец-то договориться с испанцами.

Ролан побледнел.

— Я прошу у вас последний шанс, Ваше Преосвященство, — сказал он.

— Нет, дорогой мой граф, ваши шансы уже проиграны.

— Позвольте мне жениться на Диане де Вермандуа! — Ролан опустился на одно колено, — и вы не найдете ни лучшего подданого, ни лучшего адмирала.

Мазарини рассмеялся:

— Вы совсем забыли, что Ланселот может только совершать подвиги, но женится на Гиневре все равно король Артур. Ну или какой-нибудь принц. Но никак не рыцарь озера... Невинности.

Ролан молчал.

— Я рад, молодой человек, что вы учитесь, — продолжал кардинал, — я вижу, что вы готовы меняться. Это прекрасно. У вас теперь много времени, и я буду внимательно следить за вами. Думаю, что в следующий раз, когда Диана снова станет свободна, вы сможете, при надлежащих заслугах, получить ее руку.

— Снова станет свободна? — переспросил он, поднимаясь.

— А вы не знаете, граф? Вчера вечером состоялась помолвка Дианы де Вермандуа и герцога де Савуар. Я дал согласие, герцог три дня умолял меня согласиться. Я не смог отказать.

Взгляды их встретились и Мазарини впервые по-настоящему испугался за свою жизнь. Ролан смотрел на него глазами убийцы, оценивающего, как лучше прикончить свою жертву, задушить, заколоть или перерезать ей горло.

— Я вас ненавижу, — сказал он, потом развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Мазарини опустился в мягкое кресло и вытер пот со лба.

— Ладно, ладно, — проговорил он, — в следующий раз я соглашусь.

...

Мария Манчини сидела в небольшом будуаре, и когда вошел Ролан, быстро вытерла с лица следы слез.

— Вы звали меня, мадемуазель? — он поклонился и внимательно посмотрел на нее.

— Да, — сказала она тихо.

На коленях ее лежала какая-то книга. Видимо один из тех романов, которые она так любила, и которые они с Луи превращали в балеты и театральные представления.

Он всегда симпатизировал ей, до того момента, когда увидел в своем доме с бокалом отравленного вина. Сейчас же Мария была такой несчастной, что сцена та окончательно забылась, и он опустился на колени около ее ног.

— Я хочу поставить Ариосто, — сказала она, бросив на него взгляд, — и вам дать главную роль. Я прошу вас согласиться, — Мария закрыла книгу и подала ему, — вы читали? Безумный Орландо.