Чтение онлайн

Я взглянула на Жэра. Истории, что он поведал мне два года назад, никогда больше не упоминались.

Хоуп перестала плакать.

– Да, мы подумали, что это глупости; но нас не нужно было уговаривать держаться подальше от того ужасного леса, – заметила она. Слезы снова начали литься по ее щекам, но она выпрямилась и оперлась на Жэра, который приобнял ее рукой. – О, Отец, конечно же ты можешь остаться.

Отец покачал головой, а Жэр внезапно спросил:

– Что в ваших седельных мешках?

– Ничего особенного. Немного денег – я думал, мы сможем купить корову, вместо того, чтобы привозить молоко для детей из деревни, но… там, наверное, недостаточно.

Жэр поднялся, продолжая держать Хоуп за руку, затем встал на колени перед кожаными сумками, все еще лежащими в куче в углу. Грейс и Хоуп, обычно самые добросовестные домохозяйки, по какой-то причине оставили их нетронутыми.

– Я заметил, когда мы с Красавицей принесли их вчера в дом, что они очень тяжелы.

– Неужели? Они не… в смысле, не может быть. У меня не было так много всего.

Отец встал на колени рядом с Жэром и расстегнул один мешок, откинув верх. Изумленный, он вытащил две дюжины отличных восковых свечей, льняную скатерть, обрамленную изящным кружевом по краям, несколько бутылок очень старого вина и бутылку бренди еще старше, серебряный штопор, у которого вместо рукоятки была голова грифона с красными камнями, сильно похожими на рубины, на месте глаз; в мягком кожаном футляре лежал нож для нарезки мяса – у него была рукоять из слоновой кости, в форме оленя, застывшего в прыжке, с рогами, изогнутыми вдоль вытянутой спины. На дне мешка, толщиной в ладонь, лежал слой монет: золотых, серебряных, медных, бронзовых. В монетах были зарыты три маленьких деревянных шкатулки, у каждой из которых на полированной крышке виднелось по одной букве: Г, Х и К.

– Грейс, Хоуп и Красавица, – сказал Отец и протянул их нам.

В шкатулках моих сестер были золотые цепочки, нити жемчуга, изумруды и бриллианты, серьги с топазами и гранатами, браслеты с сапфирами и кольца с опалами. Они ярко блестели и выглядели странно на домотканом сукне.

Моя шкатулка была набита до краев мелкими коричневато-зеленоватыми округлыми штучками. Я взяла пригоршню и как только они посыпались сквозь мои пальцы снова в шкатулку, я внезапно рассмеялась, так как поняла, что это:

– Семена роз! – воскликнула я. – По крайней мере, у Чудовища есть чувство юмора. Возможно, мы хорошо с ним поладим.

– Красавица, – возразил Отец. – Я отказываюсь тебя отпускать.

– И что же ты сделаешь – привяжешь меня? – спросила я. – Я поеду, и больше того, если ты сейчас же не дашь обещания взять меня с собой, когда придет время, я сбегу сегодня же, пока ты будешь спать. Мне всего-то придется потеряться в лесу, как ты сказал, чтобы найти замок.

– Я не вынесу этого, – всхлипнула Хоуп. – Должен быть какой-то выход.

– Выхода нет, – ответил Отец.

– И ты согласен? – спросила Грейс. Жэр кивнул. – Тогда я верю, – медленно произнесла она. – И один из нас должен поехать. Но тебе не нужно этого делать, Красавица, я могу…

– Нет, – настаивала я. – Роза была для меня. И я самая младшая – и самая некрасивая. Мир не потеряет многого без меня. Кроме того, Хоуп не справится без тебя, и детки тоже, тогда как мои лучшие навыки – это рубить дрова и ухаживать за садом. Да любой парень из деревни с этим справится.

Грейс смотрела на меня долгое время.

– Ты знаешь, что я тебя все равно переспорю, – заметила я.

– Кажется, ты серьезно настроена на это, – сказала она. – Не пойму, почему.

Я пожала плечами.

– Ну, мне исполнилось восемнадцать. Я готова к приключениям.

– Я не могу… – начал Отец.

– На вашем месте, я бы ей позволил, – произнес Жэр.

– Да ты понимаешь, что говоришь? – закричал Отец, внезапно встав и уронив пустую кожаную сумку с колен. – Я видел это Чудовище, этого монстра, этот ужас, а ты нет. И ты хочешь, чтобы я отдал ему свою младшую дочь – твою сестру – дабы спасти свою жалкую жизнь?!

– Ты и сам не понимаешь, папа, – сказала я. – Мы не просим убить меня взамен тебя, но просим позволить мне спасти твою жизнь. По крайней мере, это благородное Чудовище и мне не страшно. – Отец уставился на меня, словно увидел отражение Чудовища в моих глазах. Я продолжила: – Не может же оно быть настолько ужасным, ведь оно так любит розы.

– Но это же зверь, – беспомощно произнес Отец.

Я видела, что он сдается, и, желая, подбодрить его, добавила:

– Разве зверя невозможно укротить?

Как и Грейс, несколькими минутами ранее, Отец взглянул на меня, сидящую на полу с деревянной шкатулкой на коленях.

– В конце концов, папа, я всегда поступаю по-своему, – заметила я.

– Да, дитя мое, я знаю и сожалею об этом, – сокрушенно проговорил Отец. – Ты всегда просишь невозможного, а это и есть невозможное. Что ж. Когда закончится месяц, мы уедем вместе.

– Ты не увидишь, как цветут твои розы, – прошептала Хоуп.

– Я посажу их завтра же. Если они тоже заколдованы, возможно, мне повезет, и я это увижу, – ответила я.

Той ночью я не смогла уснуть. Отец сразу же поднялся наверх, после того, как позволил мне ехать с ним в замок через месяц; он больше ничего не сказал, а я последовала его примеру и прошла по лестнице через несколько минут, опасаясь вопросов и дрожа в зловещей тишине.

Я села на кровать и взглянула на тихий лес, такой безмятежный, покрытый снегом, отливающим черным и серебряным при лунном свете. Это спокойствие не выглядело опасным или пугающим; какие бы тайны не были скрыты в этом лесу, их существование так великолепно прятали, что ни один разумный человек не мог себе их представить.

Итак, мое желание будет исполнено: я пойду и выполню обещание, данное Чудовищу, и дочь останется вместо отца. Мне вспомнился вопрос Грейс и измученное выражение лица у Отца: почему я так стремилась к этому?

– Если б я только знала, – вслух ответила я.

Я была уверена, что решение мое правильно и что только я и никто другой должен выполнить обещание; но чувство ответственности (если это было оно) не объясняло моей упорной решимости.

Я взяла деревянную шкатулку с моими инициалами с собой в комнату. Высыпала все ее содержимое на кровать: темные капельки тускло сияли в лунном свете, пока падали друг на друга. Последним из шкатулки упал предмет побольше: блестяще-желтый в приглушенном свете, он звякнул и отпружинил, приземлившись и рассыпав семена по кровати. Я подняла его. Это было кольцо в форме грифона: такое же, как серебряная рукоятка штопора, лежащего внизу. Но этот грифон был золотым, у него был открыт рот, а бриллиантовые клыки сияли прохладным светом. Распахнутые крылья огибали палец кольцом: со стороны ладони они перекрывали друг друга. Существо стояло, приподнявшись, с вытянутыми когтями. Выглядело оно красиво и величественно: шея дугой, голова откинута, все линии тела изящно и с благородством изогнуты. Существо не казалось злым или хищным: грифон был скорее гордым, а не страшным. Я одела его на палец (кольцо подошло идеально) и поспешно собрала семена обратно в коричневую шкатулку. У меня оставалась лишь пара часов для сна и я не могла позволить себе потратить день, будучи усталой, – особенно после всего, что произошло сегодня, подумала я, замешкавшись, пока закрывала шкатулку. Особенно в свои последние четыре недели. Три недели и пять дней.