Чтение онлайн

– Значит, ты собирался вернуться?

– Нет.

Но мне хорошо знакомо это «нет». Я говорила его сотни раз, когда на самом деле хотела сказать «да».

– Дэв…

– Я не хочу быть больше нигде. А теперь давай посмотрим что-нибудь, что заставит тебя немножко пораскинуть мозгами. Как тебе такое?

– Ужасно, – призналась я.

Он снова рассмеялся:

– Ну и хорошо. Покажи мне, что я того стою. Пострадай со мной немного.

Мы выбрали нечто среднее между каналом BBC News и моими шоу.

Телевизионное панельное шоу «У меня есть новости для вас».

По всей видимости, предполагалось, что оно смешное. Зрители – и Дэвон – так точно смеялись.

Но для меня оно стало лишь очередным напоминанием о том, что ему со мной не место. О том, что я окажу ему огромную услугу, если подарю свободу и дам жить своей жизнью вместе с Луизой.

К тому же могу подчеркивать бесконечно: я обязательно все испорчу.

– Меня по-прежнему преследуют.

Мое признание взялось будто из ниоткуда.

Грудь Дэвона напряглась подо мной. Я чувствовала, как учащается его пульс между нашими телами. Закрыла глаза и продолжила:

– Сегодня мотоциклист подрезал меня в пробке и прилепил записку к моему лобовому стеклу. В ней говорилось, что я должна уехать из Бостона. Что это последнее предупреждение. Странно то… – я сделала глубокий вдох, – что мне поступают два разных вида угроз. В одних заявляют, что хотят меня убить, а в других велят бежать отсюда. Кажется, будто от меня пытаются избавиться две разные силы, но каждая по своей причине. Будто эти люди никак друг с другом не связаны.

– Две? – повторил он холодно и задумчиво.

– Две.

– Черт.

Слово «черт» было произнесено с пониманием. По крайней мере, так прозвучало. Но как это возможно? Откуда он может знать, кто меня преследует?

Дэвон встал и впопыхах натянул трусы.

– Мы сейчас же поедем в полицию.

В горле застрял горький смешок. Я хотела сказать ему, что уже ездила, но это ни к чему не привело.

Но тон, которым он заговорил со мной – такой надменный и покровительственный, напомнил о том, почему мужчин, как и детей, должно быть видно, но не слышно.

– Ты не можешь указывать мне, что делать. – Я вскочила и пошла на кухню.

Малышка Уайтхолл принялась неистово брыкаться, давая понять, что напугана и рассержена не меньше меня.

Дэвон издал язвительный смешок:

– Могу и, черт подери, указываю. Ты подашь заявление в полицейском участке. Я поеду с тобой. А еще ты теперь уходишь в официальный декретный отпуск в «Мадам Хаос».

Его слова шли вразрез с моим правилом не связываться с деспотичными мужчинами.

Я разразилась визгливым смехом, возвращаясь к старым привычкам, старым фразам, к старому, старому, старому монологу женщины, которая никак не могла отпустить прошлое.

– Ох, Дэвон. Ты такой милый, когда думаешь, что имеешь надо мной власть.

– Речь не обо мне и не о власти. А о твоей безопасности. Ты обратишься в полицию. – Его взгляд разрывал меня на части. Я могла поклясться, что он вот-вот расплачется. Расплачется от разочарования, потому что никак не мог до меня достучаться.

Сейчас самое время остановиться.

Сделать глубокий вдох.

Сказать ему, что ты уже обращалась в полицию, но это ничего не дало.

Возможно, вы сумеете найти решение вместе.

Но потом я подумала о том, как мистер Локен обещал обеспечить мне стипендию в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Говорил мне, как я ему важна.

И о папе. О нем я тоже подумала.

Почему-то это напоминание ранило сильнее всего.

– Вот как? – Я схватила со стола коробку с хлопьями и высыпала половину содержимого в глубокую тарелку. – Это мы еще посмотрим.

Дэвон развернулся и пошел в свой домашний кабинет. Вскоре я услышала, как хлопнула дверь.

– Я с ней больше не могу! – взревел он за ней.

Коробка выпала у меня из рук, и хлопья рассыпались по полу.

Я прижалась лбом к прохладной столешнице и закрыла глаза.

Почти.

Тебе почти удалось это превозмочь.

Но ты не смогла.

Четырнадцать лет

Папа покупает бейсбольную биту, чтобы отпугивать парней.

– Хорошая стратегия. – Он подталкивает меня локтем над запеканкой и содовой во время ужина и подмигивает. – Вы так выросли. Уже не дети. Мне нужно эффективное оружие, чтобы отгонять мальчишек. Что думаешь, Перси? Я смогу их всех одолеть?

Она хихикает, собрав пальцем крошки и облизывая его:

– Ты можешь все что угодно, папа.

– А что ты скажешь, Белли-Белль. Как думаешь, твой старик еще хоть куда?

Я ковыряю вилкой запеканку с зеленой фасолью, пытаясь выдавить улыбку. Скоро мой пятнадцатый день рождения, и я не знаю, как сказать папе, что единственный так называемый парень, с которым у меня что-то было, – это тридцатилетний женатый мужчина с ребенком, который, похоже, никак не поймет, что между нами все кончено.

Прошло уже три недели, как тренер вернулся на работу. Почти каждый день он пытается загнать меня в угол. Я всегда увиливаю от него, но сделать это становится все труднее и труднее. Беда в том, что я никому не могу об этом рассказать. Возможно, если бы он не был женат… если бы все не расстилались перед его ребенком, которого его жена привезла на днях в школу на новенькой синей машине… Она прикатила Стивена в маленькой коляске и остановилась, чтобы все могли над ним поворковать. А когда тренер ее увидел, то приобрел взволнованный, почти виноватый вид, но он все равно поцеловал Бренду в губы, а потом повел в учительскую.