Чтение онлайн

– Алина Александровна? Можно войти?
– спрашивает домработница по ту сторону двери.

– Да, входите, – отвечаю я, вновь накрываясь с головой, не желая, чтобы она видела меня в таком состоянии.

– Олег Дмитриевич просит Вас спуститься к завтраку, - а я щеки изнутри закусываю, чтoбы не рассмеяться. Он что, серьезно думает, что я возьму и как ни в чем не бывало сяду с ним за стол? Мне в зеркало на себя страшно смотреть, мне сложно двигаться из-за слабости в теле. Я видеть его не хочу. Только не сейчас! Я к маме хочу и не могу … из-за своего вида.

– Передайте Олегу Дмитриевичу, что я заболела, - отвечаю я,так и не выбравшись из-под одеяла. Женщина уходит, а через двадцать минут возвращается с завтраком и словами, чтo Олег настоятельно просит меня поесть. А мне тошно от его притворной заботы. С того дня прошел месяц. Как только сошли видимые травмы, я вышла на работу. За этот месяц я поняла, что во мне погибла великая актриса. Я улыбалась, смеялась, вела прежний образ жизни,изображая счастливую молодую жену, а в душе у меня царил полный штиль. Так бывает, когда ты полностью теряешь смысл жизни. Ну,или живешь по давно придуманному кем-то сценарию. Давыдова я почти не видела, мы были мужем и женой на публике и никем наедине. Он появлялся дома поздно ночью, когда я уже спала. Ночевал в соседней комнате или кабинете, завтракал со мной в полной тишине, внимательно наблюдая за моими действиями,иногда ловил мой взгляд в плен своих холодных глаз всего на несколько секунд и отпускал. Пару раз в неделю он выводил меня в свет. Встречи с партнерами, благотворительные вечера и прочее… Где мы фальшиво улыбались друг другу и окружающим,изображая счастливую пару. Он прижимал меня к себе, целовал в висок, щеку,иногда поглаживал запястье за ужинами, а после мы разъезжались в разные стороны. Он трахать cвою любoвницу, а я под надзором охраны домой, чтобы злиться на саму себя от того, что представляю его сессии с рыжей шлюхой. Ненавидела себя за это, но ничего не могла с собой поделать. Иногда украдкой наблюдала за ним на очередном приеме и понимала, что несмотря ни на что, я хочу его понять. Хочу узнать, почему он такой. Что им руководит? Что скрывает его холодный взгляд и отрешенность. И что кроется за мoнстром, которого он показал мне в ту ночь. Потoм ругала себя последними словами за такое, ведь ему плевать на мои чувства и желания. Я просто его бесплатное приложение и видимость счастливой семейной жизни.

Девять утра. Я спускаюсь к очередному, двадцать пятому завтраку в тишине под пристальным взглядом Давыдова. Да, инoгда он не являлся домой ночевать, нарушал придуманный им ритуал и не завтракал со мной. Наверное, меня должно было все раздражать или удручать. Но нет, я рада, что мы все же раскрыли карты,и теперь не лицемерим друг другу. Как сказал сам Давыдов, он разочаровался бы во мне, если бы я была не столь цинична. И я решила его не разочаровывать.

– Доброе утро, Валентина Николаевна, - здороваюсь с домработницей, с которой вижусь чаще, чем с собственным мужем.
– Можно мне сегодня чай без сахара.

– Я купила вчера Ваш любимый кофе, - оправдывается oна.

– Ну, во-первых, мы уе давно решили, что Вы обращаетесь ко мне на «ты», - усмехаюсь я, привлекая к себе внимание Олега, который отодвигает в сторону ноутбук,и наблюдает за мной. Поначалу меня это напрягало, а потом я привыкла проводить почти каждое утро под его пристальным вниманием.
– А во- вторых, сегодня мне совсем не хочется кофе.

– Хорошо, Алина, – улыбается она мне в ответ. Да, я дружу с домработницей. Эта женщина скрашивает мое нахождение в этом большом доме. Сажусь за стол, беру кусочек любимого манго, съедаю его, облизывая губы, чувствую, как Олег следит за мной. Валентина подает нам завтрак. Беру вилку и понимаю, что не хочу есть. Мало того, меня тошнит, с каждой минутой все сильнее и сильнее. Глубоко дышу, выпиваю несколько глотков чая, пытаясь подавить нарастающую тошноту. Не выдерживаю, встаю и бегу в туалет на первом этаже.

Рвет меня недолго, но постоянно мутит. Облокачиваюсь на раковину, дышу. Закусываю губы и понимаю, что все это неспроста. Можно было, конечно, подумать, что я отравилась или заболела, но задержка почти в три недели не оставляет мне шансов.

– Алина, oткрой! – требует Олег, дергая дверь. Сглатываю тошноту, вдыхаю и покорно открываю ему дверь.
– Что с тобой? Ты больна? – он так правдоподобно отыгрывает волнение за меня, что я почти верю.
– Что ты ела вчера? У тебя что-то болит?
– обхватывает руками мое лицо, в глаза заглядывает. Охренеть, человека, которого не беспокоило мое состояние, когда он меня душил,теперь волнует моя тошнота.

– Нет. Ничего у меня не болит, - хватаю его за запястья, отрывая руки от себя. Отхожу назад, к раковине. – Радуйся, похоже ты скоро станешь папой, - иронично усмехаюсь, видя как до него доходят мои слова,и он действительно радуется. Улыбается мне в отражение зеркала.

– Собирайся. Мы едем в клинику, - заявляет он.

– Зачем в клинику? У меня есть тесты.

– Нет, мы должны убедиться в этом на сто процентов, - говорит он, покидая ванную. А мне не надо убеждаться, я чувствую, что беременна. Давно чувствовала, просто боялась признаться.

Олег

Эмоции переполняют. Стараюсь держать себя в руках, как всегда, казаться равнодушным ко всему, а внутри все переворачивается. У меня будет ребенок. Сын или дочь, не важнo. Часть меня. Дышу глубоко, чтобы не сорваться в крик, в радостный вопль. Как же долго я ждал этого дня! Как долго! Хочется повернуться к Блине и сказать спасибо. Благодарить, что подарила мне шанс стать отцом. Только сейчас она не примет моих благодарностей… Да, я животное. Ровно тот монстр, за которого она меня принимает. Возможно даже хуже. Определенно хуже. Она еще не видела всю мою темную сторону.

Но моя жена сама виновата. Не надо было будить во мне этого зверя. Я же предупреждал. По-хорошему предупредал. Но нет, она выбрала путь сопротивления и неповиновения. Да, я мудак, я это знаю. Очень хорошо знаю, на что способен. Дело даже не в ее неповиновении. Дело в эмоциях, которые она во мне будила.

В ту ночь, приехав домой, я почти справился с собой. Победил своих демонов, посадил на цепь, приказав не скалиться. Но она постоянно повторяла имя своего бывшего мужа и требовала его отпустить. Я в ее глазах такую, сука,тревогу читал, что, казалось, она за него пострадать готова, лишь бы его отпустили. И она пострадала. Алкоголь вкупе с бешеной злoстью и, черт бы ее побрал, ревностью затмил мой извращенный разум до конца. Если быть честным, то ту ночь я помню только вспышками.

Все размыто и затуманено. Впрочем, как и раньше. Нет, я помню, что творил. Я наказывал. И, видимо, у Алины хороший ангел хранитель, потому что я ее щадил и неокончательно спятил, как однажды с Ингой… Но тогда я просто cрывал злость на хитрой рыжей лисе и наказывал за то, что посмела копаться в моем прошлoм. Мучила ли меня совесть. Не знаю? Я вообще мало что понимал. Меня волновало то, что помутнение вернулось. Я же справился! Все было пoд полным онтролем. Почему не устоял перед Алиной? Мог же просто наказать морально, причинить боль словами. Зачем я ее трогал?! Радует тольо тот фат, что я плохо, но контролировал себя,и не ушел в полную потерю личности. А все она виновата!

Женщина из прошлого. Сама ушла, а в покое меня никак не отставит. И я ричал ей эти слова в пустую стену. В надежде, что услышит и прератит разрывать мою голову чувством вины. Я знаю, что ее давно нет! Я все прерасно знаю. Она - это теперь лишь иллюзия, оторая не дает мне покоя. Я не хочу больше таких чувств и эмоций, они губительны и я - прямое этому доазательство. Поэтому и не должен был ревновать Алину. Но, мать вашу, у меня никто не спрашивал, чего я хочу. Ревность просто поглотила и меня переклинило.

Я почти не жил дома. Появлялся ночью, пару часов сна, еще пару на то, чтобы побродить по ночному дому,изучая, а моя жена его урашает своим женсим присутствием. Еще час на завтрак, где не мог отказать себе в потребности смотреть на нее. А точнее на то, что сделал с ней. А потом это вошло в привычку, в каждодневный, необходимый мне ритуал. Я замечал в этой женщине много нового,то, что раньше не видел или не хотел замечать за ненадобностью. И это опять будило во мне чертовы чувства, от которых я хотел избавиться. Чувства - лишняя функция, они управляют тобой, заставляя действовать нерационально. А я не желал испытывать их вновь, даже малую долю. Я понимаю, что это все не сила, а скорее, слабость и трусость. Но я не мог больше проводить с этой женщиной много времени. И я уходил. Не от нее, а от себя. Мне страшно вновь обрести то, что я давно потерял. Не хочу! А ещё я был ужасно зол на себя. Какого черта, я выбрал на эту роль именно ее? Ведь были еще варианты! Пoчему она?! Я знал ответ на этот вопрос, но боялся сам себе в нем признаться. Поэтому и трусливо прятался от нее. Но не мог отказать себе в утре, которое хотел начинать с ней. Иногда мне даже хотелось у нее спросить: «кто ты такая и что со мной делаешь»? В ту ночь, когда она спустила с цепи моего зверя, в какой-то момент смотрел в ее темные глаза, замутненные пеленой слез, и мне казалось, что эта женщина меня погубит. Или я ее… И это еще больше заставляло бесноваться моего зверя.