Чтение онлайн

Решив, что он пока не в состоянии что-либо изменить в незадавшейся семейной жизни, Валентин отгонял невеселые мысли. Зима собиралась-собиралась, но, видать, и на Новый год не дождется Львов снега. Сырость и серость. А народу на улицах полно. И почему людям дома не сидится?!

А вот некий Федосюк отсиживается, вероятно, в уютном доме, и сыт, и пьян, и нос в табаке. Впрочем, Скворцов не помнит наверное, курит ли Федосюк. Как в воду канул этот злодей. Надо бы еще раз обратиться к гаишникам, хорошенько поискать машину Федосюка в городе. Не мешает и дворникам дать ориентировку, машину могут скрывать в каком-нибудь дворе. Автостоянки надо проверить повнимательнее. Можно, при желании, найти и иголку в сене. Хотя Иволгин шутит, что иголку ныне труднее всего найти в руках девушки.

Вопросительных знаков сегодня даже больше, чем вчера. Куда девался человек из простреленных «Жигулей», обнаруженных на Городокской трассе? Нашли владельца машины — некий Усов, божий одуванчик, ветеран войны, машину приобрел за треть цены, для внука. Внук якобы сейчас у тетки, в Одессе. Валентин звонил туда сам, не называясь, конечно. Олег уехал на Днестровский лиман, на рыбалку. Якобы. Надо проверить основательнее, попросить одесских коллег.

Теперь бесспорна связь двух событий: неудавшееся покушение на Машу в больнице и дорожное происшествие на Городокском шоссе. Если Машу намеревались убить, тогда что произошло на шоссе? Или прав Иволгин: Машу хотели увезти из больницы, похититель растерялся, увидев милиционера, и выстрелил. Те, кто посылал его в больницу, попытались убрать его. Прямо сицилийские мафиози. Нет ни трупа, ни раненого. Между тем, пятна крови в машине свидетельствуют, что пуля угодила в голову. Вместе с тем, в больницы и поликлиники города никто с черепной травмой не обращался. Мог, разумеется, не сработать контроль. С трупом же, да еще в зимнюю пору, хлопот практически никаких. Были бы крепкие нервы да колеса. Можно без особой конспирации подбросить труп на городскую свалку, допустим.

Пока ничего не дало наблюдение за медсестрой из реанимационного отделения, но персонаж интересный. И следить за ней ребятам нравится, есть на что смотреть: красивая, сильная фигура, броское, плотоядное лицо, походка «открой глаза». Вот тряпки ее как раз ни о чем не говорят, тут он готов поспорить с Иволгиным. Женщины настолько изобретательны в экипировке, что зарабатывая стольник в месяц, выглядят на все пятьсот.

Жукровский «засветился» и вновь исчез на просторах необъятной Родины. В данный момент он вполне может разъезжать уже не с запорожскими госномерами. Услужливых дураков хватает. А может предаваться любовным играм в чьем-либо теплом гнездышке, в любом городе или поселке Союза. Разве что отбросить надо самые отдаленные точки на Севере, в Средней Азии, на Дальнем Востоке. Хорошо, конечно, что розыск Жукровского взял на себя Киев, только не мешает и самим шевелиться. Чем черт не шутит, надо перезвонить ребятам в Кишинев, Одессу, Сочи, Гагру, Пицунду. У этого жулья, похоже, один вкус, захолустный, тихий городок для них — хуже касторки.

А Маша вежливо разговаривает с Валентином, но как будто удивляется: что ему нужно от нее. Худая, бледная, вялая — не узнать. Говорит вполне логично и неохотно. Закричать хочется, слыша ее тихий, бесцветный голос, силой прорваться сквозь глухую блокаду ее мозга. Но эскулапы запрещают волновать ее, говорить о последних событиях, в грозовом центре которых оказалась Маша.

Уже подойдя к дому Инны, который был теперь временно, конечно, и его домом, Валентин подумал, что койка в общежитии сейчас была для него желаннее, чем семейные радости. Инна не понимала и, пожалуй, не могла понять, что тяготит Валентина в доме, бывшим для нее родным, добрым, привычным.

— Лед тронулся! — услышал Скворцов воскресным утром голос Вознюка в телефонной трубке.

— Свожу на пиво, только давай, выкладывай оптом, — заволновался Валентин.

— А, может, я позвонил не вовремя? Может, у вас как раз второй завтрак?

— Ставлю пиво с копченым карпом.

— Не пересолен?

— Пересол — на твоей голове, при первой же встрече. Федосюк?

— Холодно.

— Хватит, Николай! Либо выкладывай, либо я иду пить чай.

— Собственно, и говорить-то нечего. Так, одни намеки. Процедурная медсестра из неврологического отделения областной клинической больницы приобрела у старшей медсестры некий набор препаратов. Ничего особенного, обычное дело. Только она же консультировалась с врачом этого отделения якобы по поводу родственника. Историйка криминальная.

— Так что с родственником?

— Якобы родственник. И якобы его накрыл в лесу инспектор, якобы была даже перестрелка и якобы, во-первых, убит кабан, во-вторых, ранен родственник.

— Ты в райотделе? Сейчас подскочу. Адрес медсестры установили?

— Воскресенье, мне не пробиться.

— Карпа выдам вприглядку, на такую закуску не тянешь.

— Послать машину?

— А ты сегодня в райотделе за старшего? Спасибо, товарищ старший лейтенант, пятисотметровку одолею трусцой. Буду минут через двадцать.

Информация оказалась достаточно интересной, только недостаточно свежей, хотя получили ее в воскресенье утром. Дежуривший ночью в неврологическом отделении врач, поразмыслив, решил сообщить о разговоре, состоявшемся между ним и процедурной сестрой накануне, примерно в час дня. Медсестра просила приехать к ее родственнику, которому необходима помощь, но который опасается обращаться официально в медучреждение, так как травму получил, занимаясь браконьерством. Молод, глуп и напуган, заключила медсестра.

Учитывая то, что эта медсестра достаточно квалифицированна, работает в отделении уже восемь лет, врач осторожно поинтересовался, не пыталась ли она достать некие препараты. Оказалось, что в четверг она приобрела у старшей сестры отделения, которая как раз получила партию лекарств и которая, как водится, приторговывала дефицитом, целый перечень этого самого дефицита: церебромезин, ноотропил, стугерон в ампулах, болеутоляющие, витамины.

Адрес заботливой родственницы узнали без труда, перезвонив домой старшей медсестре неврологии. Она сообщила также, что Вера Дидух живет с маленькой дочкой, с мужем в разводе.

В любом случае нельзя медлить, думал Валентин. Необходимо установить местонахождение раненого и прежде всего побывать в квартире Дидух. Как это сделать, не вспугнув преждевременно хозяйку? На приемлемую идею натолкнул адрес: Дидух жила в новом многоквартирном доме почти на окраине города, в Сиховском массиве. Как правило, в таких домах есть электрик, водопроводчик. И, как правило, одинокие молодые женщины совершенно беспомощны перед таким стихийным бедствием, как замыкание в электросети или авария водопровода. На месте можно определиться поточнее, благо, день выдался настолько слякотный, серый, что без электрического света ложку мимо рта пронесешь.

Электрика Степана нашли в подвале, хозяйственный, видать, мужик, подвал оборудовал как лялечку. Напевая, он перебирал картофель. Идея вырубить свет в квартире Дидух ему очень понравилась, он был уверен на все сто, что «молодичка» тут же прибежит к нему за помощью. «Помогать» пойдут вдвоем. Валентин увяжется за компанию.

Ждать в квартире Степана пришлось около часу. Его жена, хлопотливая, полногрудая, в куцем халате, поставила на кухонный стол две бутылки пива, стаканы, села в стороне и завела разговор о том, что жизнь здесь, у черта на куличках, невозможна, квартира продуваема насквозь, воды нет, магазины далеко и по вечерам вообще жутко.

В дверь позвонили, быстро, нервно. Открыла жена Степана, сразу же позвала:

— Степ, по твою душу!

— У меня — выходной, — Степану явно нравилась предоставленная роль. — Что надо?

— Свет погас, — услышали они молодой женский голос. — В квартире номер пятьдесят три, на восьмом этаже.

— А вы пройдите сюда, к нам — мы не кусаемся — и все расскажите, — вел партию Степан.

— Прошу вас, идемте ко мне, теперь так рано темнеет! — голос приближался. В дверном проеме появилась женщина и, увидев ее, мужчинам, сидевшим в кухне, расхотелось играть какую-либо роль, кроме единственной, естественной — быть мужчиной и постараться ей понравиться. Она была среднего роста и все в ней, с первого же взгляда, казалось плавным, завершенным: покатые узкие плечи, небольшая, высокая грудь, которую только подчеркивала бежевая вязаная кофточка, стройные и уж никак не мальчишеские бедра. Но более всего притягивало взгляд лицо, ее оленьи, теплые глаза, темные, почти черные. И брови над ними, взметнувшиеся вверх — удивлением, вопросом. Загадкой…