Чтение онлайн

– Похоже, это невзаимно.

Каждая ее частица напряглась.

– Может быть, это правда, но я приму ее только от него самого. Разве не достаточно лжи и обмана в вашей семье?

– Это не так уж и плохо, что она получила сердце Натаниэля, а теперь я должна отдать тебе и Эйдена?

Презрительная усмешка наконец дошла до нее. Таш огрызнулась:

– Может быть, сердца мужчин семейства Мур всегда принадлежали моей семье? Может быть, сама Вселенная расставила все по своим местам?

– Нет! – Вопль Лоры был воплощенной болью. И сломленностью.

Жалость к женщине, покалеченной страхом, который она испытывала всю свою жизнь, нахлынула на Таш.

– Я не претендую на эксклюзивность, Лора, – настаивала она. – Я не могу полюбить человека, который не дорожит своей семьей.

Таш перевела взгляд туда, где в ярости расхаживал Эйден, а затем обратно на его измученную испуганную мать.

– Но я хочу воспользоваться шансом, который мне выпал. И сделаю это.

Глаза с потекшей тушью расширились и пристально посмотрели на нее, потом взгляд Лоры упал на сплетенные пальцы.

– Ты точно как мать, знаешь, – прошептала она обезоруженно.

– Как мама?

– У Адель было очень сильное чувство того, что правильно, а что нет. Я знала это. Несмотря ни на что.

– Вы знали, что она не станет бороться за Натаниэля.

Дыхание с хрипом вырвалось у нее.

– Я рассчитывала на это. Мне так жаль, что ты лишилась ее такой молодой. Но там, за благодать Божью…

Таш почти преодолела ненависть, пронзившую ее. За то, что эта слабая женщина сделала с жизнью ее матери. Заставила ненависть трансформироваться. В жалость. И понимание. Лора была серьезна, когда сказала, что ей надоело жить в прошлом.

– Спасибо.

– Мы были настоящими подругами. Вначале. Я надеюсь, Адель знала это.

– Она знала.

И больше слов не последовало. Лора просто кивнула и повернулась, чтобы закончить приготовление чая, который никому уже не был нужен. Таш отступила назад, перевела взгляд на бассейн. Но когда она добралась до двери, ее нагнал хриплый голос:

– Я сделала из него того человека, каков он есть, знаешь ли.

Таш остановилась и оглянулась на Лору.

Неужели она все еще будет претендовать на своего сына?

– Этот человек не верит в любовь.

– Правильно, с чего бы ему верить?

И потянула дверь.

– Эйден?

Тот резко остановился, по-прежнему стоя к ней спиной.

– Ты подозревала?

– Понятия не имела. Просто хотела поговорить с ней, попытаться понять, откуда ноги растут. Попробовать изменить ситуацию.

Он кивнул.

– Как думаешь, папа знает, что она забеременела специально?

– Думаю, да. Он всегда, казалось, чего-то недоговаривал.

– И все-таки поступил с ней благородно.

Ее грудь медленно приподнялась и опустилась.

– Да.

– Интересно, есть ли у них будущее? – спросил Эйден монотонно.

Нет, судя по Натаниэлю.

– Наверное, настало время ему подумать о себе.

Эйден повернулся, нашел ее глаза, душу.

– Он этого заслуживает.

Таш шагнула ближе к нему и схватила его за запястье.

– Я очень его недооценивал, – прошептал Эйден.

– Он понимает.

– Ты уверена?

– Ты его сын. Единственный человек в жизни, которого он любит безусловно и не собирается легко сдаваться.

– Он и тебя любит.

Таш улыбнулась:

– За то, кого я ему напоминаю.

– И за то, кто ты есть. Он говорил мне. – Его взгляд затуманился. – Он говорил о тебе в моем присутствии. – Его взгляд метнулся в сторону дома. – Когда она сказала мне, что ты здесь, я подумал, ты приехала просить моей руки.

– Ты выглядел очень злым, когда вошел.

– Твоя настойчивость взбесила меня, несмотря даже на то, что твое мужество восхищает.

– Нет.

– Ты противостояла моей семье, зная, что они чувствуют к твоей. Зная, как мать к этому отнесется. Зачем ты это делала?

– Всю жизнь я уступала силе других. Отцу. Кайлу. Даже тебе в какой-то степени. Настало время взять инициативу в свои руки.

– Чтобы войти в львиное логово?

– Раненые львы всегда бросаются.

– Ты не осуждаешь ее?

– Ее рассказ многое объяснил о прошлом. Она жила по своим понятиям все эти годы, и я не думаю, что мои суждения для нее так уж ценны.

Его глаза сузились.

– Это очень великодушно.

– Это не великодушно, просто разумно. – На его непонимающий взгляд она поправилась: – Если я хочу быть в твоей жизни.

– Таш.

– Я знаю, что ты сказал, но не верю тебе. Это не о вашей семье.

– Ты не поверила в это настолько, чтобы прийти сюда.

Напряжение в плечах заставило ее расправить их.

– Я не хотела сдавать позиций.

– А теперь?

Таш глубоко вздохнула:

– Ты был прав, когда говорил, что я никогда не смогу спокойно войти в вашу семью. Не смогу. Но ты не сумел понять, что я готова жить в ней неспокойно. Ради тебя.

Его взгляд стал напряженным. Он судорожно сглотнул.

– Так жить нельзя. Посмотри на моего отца.

– Это не будет моим первым предпочтением!

– Я думал, ты уступаешь власть другим? Думал, что стою немного.

– Я тоже не идеальна. Я хотела, чтобы тебе тоже было больно.

– О-о, мне больно, Таш. Ты и понятия не имеешь.

– Почему? Если я для тебя так мало значу.

Эйден прошелся до угла бассейна, вернулся обратно.

– То, кто я, во многом основано на том, кто, как я считал, есть он. Я видел и слышал больше, чем все считали тогда. Знал, что он сделал. Думал, что знал, – поправился он. – И на каком-то этапе думал, что из намеков понял все, что касается отношений. Каким уязвимым ты становишься к боли, когда отдаешь себя кому-то другому.

– Так бывает не у всех.

– Интересно, говорила ли это твоя мать моему отцу?

– А мне интересно, было бы иначе, если бы они были честны друг с другом с самого начала?

– Ты думаешь, он изменил бы свое решение, узнав, что мама беременна?

– Нет. Он был и остается человеком, который отдает отчет в своих поступках. Не думаю, что он пошел бы с ней тогда.

– Значит, нас с тобой не было бы. И мы никогда бы не встретились.

То, чего он хочет в глубине души? Было бы легче для них обоих, если бы Таш никогда не открыла дневники матери? Никогда бы не открыла дверь своему любопытству? Возможно. Но легче не обязательно лучше. Таш не сводила с него взгляд.