Чтение онлайн

К лету положение напоминало прошлогоднее: депутаты не позволяли сокращать расходную часть бюджета, денег не хватало, а правительство, опасаясь гиперинфляции, долго не решалось включать печатный станок. Но вскоре пришло отрезвление: стало очевидно, что приватизация не дала ожидаемых результатов. Приватизированные трудовыми коллективами предприятия так и не заработали эффективно и, соответственно, не платили налоги. Казна стремительно пустела – а между тем деньги были нужны для закупки продовольствия и на оплату огромных процентов по внешним долгам. К середине 1994 года правительство признало, что ваучерная приватизация так и не привела к оживлению экономики. Тогда было решено выставлять предприятия на торги по их рыночной стоимости. Но инвесторы не спешили.

1994: важнейшие события

По-настоящему аукционы развернулись в 1995 году, но еще раньше группа финансистов предложила правительству кредиты под залог акций крупнейших предприятий. Предполагалось, что правительство получит деньги, а госпредприятия – эффективного собственника. Особый интерес потенциальные собственники проявляли к сырьевым отраслям, продукция которых пользовалась устойчивым спросом на внешнем рынке, – к добыче нефти, газа, алмазов, производству никеля и алюминия. Получив контроль над этими предприятиями за небольшие, в общем-то, деньги, новые владельцы быстро вошли в число богатейших людей мира, сохранив к тому же и политическое влияние на президента. Впоследствии их стали называть олигархами. К их числу принадлежали глава «Газпрома» Р. Вяхирев, глава нефтяной компании В. Алекперов, финансисты В. Потанин (ОНЭКСИМ-банк), М. Ходорковский («Менатеп»), А. Смоленский («Столичный банк сбережений»), В. Гусинский (группа «Мост»), Б. Березовский («Логоваз»).

Возможно, план бы сработал, но тут Россия поучила удар, угрожавший самому ее существованию как единого государства: в Чечне начался вооруженный конфликт.

До сих пор многочисленные «горячие точки» – военные конфликты, возникшие в пределах бывшего Союза после его гибели, – обходили стороной территорию России. Летом 1994 года кровопролитные бои начались и в нашей стране.

Вначале в столкновениях участвовали лишь сами чеченцы – противники и сторонники Дудаева. После гибели нескольких десятков человек в июне по всей Чечне началось формирование вооруженных отрядов. Дудаев призывал к независимости, называя своих противников ставленниками Москвы и предателями. Отчасти так оно и было: Умар Автурханов, Руслан Лабазанов и Беслан Гантамиров получили поддержку федеральных властей в пику стремительно набиравшему тогда популярность другому чеченскому оппозиционеру – Руслану Хасбулатову, возвращение которого на политическую сцену казалось совершенно неприемлемым. Кроме того, многие полагали, что внутричеченский конфликт следует решать силами самих чеченцев и «малой кровью».

Д. Дудаев

Грозный после штурма

Шамиль Басаев и другие участники нападения на Буденновск

К сожалению, среди столичных политиков с самого начала не было единства в том, как следует относиться к Чечне. Демократов мучило чувство исторической вины перед чеченским народом за преступления Сталина и генерала Ермолова, да и была еще привычка полагать, что национально-освободительное движение – всегда благо и потому заслуживает поддержки. Национал-патриоты и коммунисты-державники чувствовали себя двусмысленно, так как совсем недавно выступали, по существу, на стороне сепаратистов в очень похожих на чеченский приднестровском, осетино-грузинском и абхазо-грузинском конфликтах (в последнем на стороне Абхазии сражались и чеченские отряды). Государственная власть проявляла нерешительность – не в последнюю очередь потому, что недооценила опасность конфликта.

11 августа Дудаев ввел в Чечне военное положение и объявил мобилизацию. До начала сентября бои с антидудаевской оппозицией шли с переменным успехом, но захватить Грозный ее отряды так и не смогли: Дудаев с умением профессионального военного громил ополченцев. 5 сентября Северо-Кавказский военный округ предоставил противникам Дудаева бронетранспортеры и вертолеты с экипажами. Война вступила в качественно новую фазу.

Начало военных действий в Чечне вызывает много вопросов – неясно даже, выступили ли оппозиционеры против Дудаева по собственной инициативе или «по подсказке» из Москвы. До сих пор нет ясности, кто стоял за кулисами чеченских событий (об исламских экстремистах-ваххабитах стало известно лишь в конце 1990-х годов). Очевидно лишь, что многие в России были заинтересованы в сохранении двусмысленного статуса Чечни; в свою очередь, в начале 1990-х годов Дудаев и многие его соратники искренне считали себя борцами за независимость и пользовались поддержкой большинства населения республики. Лишь позже к ним присоединились, как водится, политические авантюристы, наемники и просто бандиты.

В течение двух следующих месяцев военные действия в Чечне становились все более интенсивными, и в октябре российский Генштаб начал подготовку к крупномасштабной операции в этой республике. Первоначально решено было представить дело так, будто режим Дудаева пал под ударами своих противников. Для этого чеченской оппозиции (терпевшей поражение за поражением) была предоставлена тяжелая техника – танки. Спецслужбы набрали танкистов-наемников, руководство операцией осуществляли профессиональные военные. Замысел был нехитрый – ввести в город танки и низложить Дудаева. 26–27 ноября 40 танков оппозиции вошли в город – и были в упор расстреляны дудаевцами. Погибли более 40 человек, более 150 были ранены и около 50 танкистов сдались в плен.

29 ноября Совет безопасности РФ принял решение о начале военной операции против Чечни. Ее властям был предъявлен ультиматум: в течение 48 часов прекратить кровопролитие и распустить все незаконные вооруженные формирования. 1 декабря Грозный начала бомбить авиация, на границах республики были сконцентрированы войска. Руководство страны никак не информировало общественность о предстоящей акции, использование регулярной армии в гражданском конфликте внутри страны не было даже оформлено соответствующими правовыми актами.

11 декабря началась полномасштабная военная операция – с артиллерийскими ударами и авианалетами, перестрелками и неизбежными жертвами среди местного населения. Из Чечни люди побежали – прежде всего в соседнюю Ингушетию. Это был уже второй массовый исход из республики (первый произошел а начале 1990-х, когда из Чечни бежали русские и все не согласные с режимом Дудаева). К 23 декабря федеральные войска вышли к Грозному и попытались заблокировать его. 31 декабря начался штурм города, сопровождавшийся чрезвычайной ожесточенностью с обеих сторон и большими потерями в рядах правительственных войск. Под бомбами и снарядами погибло и множество мирных жителей. К 20 января 1995 года столица Чечни была в основном взята под контроль федеральных сил. К этому времени город был практически разрушен. Военные действия с переменным успехом продолжались до весны. Дудаевские формирования были оттеснены из равнинных районов республики в горы. Высокие военные и государственные чины бодро рапортовали об очистке от боевиков большей части республики и налаживании мирной жизни, мятежники тем временем закреплялись в горах, и вскоре стало ясно, что цели операции так и не достигнуты.

Общественное мнение было в шоке: вооруженные силы страны во имя наведения конституционного порядка разрушили на глазах у всех целый город. Погибли сотни ни в чем не повинных мирных жителей. Сама необходимость жестких действий в отношении мятежников сомнению не подвергалась – но там, где нужна была хирургическая операция, поработали топором, причем неумело. Военные, планировавшие «блицкриг» с минимальными потерями и то и дело обещавшие закончить кампанию к очередной праздничной дате, предстали лжецами, армия – по меньшей мере, небоеспособной. Этим умело воспользовались пропагандисты мятежников и легко навязали изнывавшим от недостатка информации журналистам свою точку зрения на конфликт. Выходило так, что отвратительная Российская империя хочет с корнем вырвать ростки свободы в маленькой и гордой республике. Многие поверили. Массовых антивоенных акций в стране так и не последовало, но общественное мнение склонялось к скорейшему завершению войны на любых условиях.

Между тем дудаевские вооруженные формирования несли серьезные потери. Боевикам нужна была передышка: они не выдерживали прямого столкновения с армейскими частями, теснившими их в горы. Все чаще они требовали приостановить наступление, угрожая казнью захваченных в плен российских солдат и офицеров. Но командование федеральных сил редко шло на компромисс. В конце мая руководство сепаратистов решило создать диверсионные отряды, которые совершали бы «акции устрашения» в российских регионах, на территории которых не было никаких военных действий.

Дальнейшие события показали, что это решение стало высочайшим стратегическим просчетом Дудаева: после серии жестоких террористических актов боевики потеряли всякую надежду склонить общественное мнение России в свою пользу. По некоторым данным, руководители Чечни, прежде полагавшиеся в основном на поддержку прогрессивной общественности, сочувствующей национально-освободительному движению, а также антироссийских сил на Западе, пошли тогда на широкое сотрудничество с террористическими и фундаменталистско-исламскими организациями, давно и настойчиво предлагавшими Дудаеву помощь в священной войне с «неверными». Соответственно, сменилась и тактика – попытки вызвать сочувствие уступили место актам террора.