Чтение онлайн

Развитие у девочек наружных половых органов мужского типа и других вторичных мужских половых признаков при наличии яичников, матки и труб определяет женский ложный гермафродитизм, возникший в результате врожденной опухоли коры надпочечников матери, лечения ее во время беременности мужскими гормонами и некоторыми другими гормональными препаратами…ложный гермафродитизм подразделяют на наружный, внутренний и полный. Лечение: хирургическое, включая пластические операции, гормонотерапия» (БСЭ, т. 6, с. 419).

По предположению профессора И.М. Сеченова, обладавшего уникальными научными знаниями и опытом, при совершении аборта больной была осуществлена своего рода кастрация, в результате чего при определенных обстоятельствах проявились признаки происшедших изменений в физиологии г-жи Крупской. Об этом нюансе своего заключения профессор Сеченов не информировал лечащих врачей Н.К. Крупской, но само письменное обоснование ее заболевания передал в Имперскую разведку (таков был порядок; уж слишком редкий случай произошел с подданной Российской Империей, и следовало наблюдать дальнейшее течение болезни). Впоследствии многие документы Имперской разведки попадут в руки Ордена и осядут в сверхсекретных мировых тайниках, ведомых лишь избранным членам этой масонской организации.

Оба достаточно способных лекаря молча развели руками после ухода Сеченова и оставили больную наедине с ее мыслями. Любовь… да разве ж она не мечтала о настоящей любви? Разве не молила избавить ее от детей дьявола, вынимающих из нее сердце и душу; кляня при этом отца за то, что связался с дегенератами… ведь она искренне считала, что все ее беды от его юношеских связей и порочной наследственности… а когда поймет, как ошибалась, когда подтвердится иное и ложь станет явной, — исправить что-либо будет уже невозможно…

Но на данном этапе жизни судьба была к ней благосклонна.

Вскоре Наденьку выписали из больницы, и лечащий врач сказал, что ее ждут на отдых под Петербургом.

На северном побережье Финского залива недалеко от Санкт-Петербурга располагалось курортное местечко Териоки (в 1948 г. переименован в Зеленогорск), излюбленное место отдыха многих сановитых особ.

Пребывая здесь, великий князь Сергей Александрович в охотку часами гулял по лесисто-болотистой местности совершенно без всякой охраны. Правда, за ним всегда тайно следовали 2–3 человека, стараясь не попадаться на глаза. Впрочем, и время было другое, не нонешнее, чтобы всегда кого-то опасаться, да и сам Сергей Александрович был не из робкого десятка: высокий, мощный, хорошо сложенный. На прогулку он одевался обычно по-простому, чаще всего в добротный охотничий костюм. Так что не всякий встречный мог определить, что перед ним августейшая особа…

Однажды его охранники заприметили, что там, где прогуливается Сергей Александрович, еще более тайно, хоронясь ото всех, периодически появляются также 2–3 человека, которых через некоторое время подменяют их пособники… О чем Сергею Александровичу было незамедлительно доложено. Великий князь ответил, что все это его самого забавляет, так как он замечает и прячущихся в кустах незнакомцев и прячущихся охранников; внешне казалось, что он не придал значения подобной игре.

Как-то прогуливаясь по окрестностям, Сергей Александрович вошел в дачный поселок, где заприметил медленно идущую девушку. То была Надежда Константиновна Крупская. Не выдавая себя, он проводил незнакомку до одной из дач. Выждав некоторое время и убедившись, что эта девушка здесь отдыхает, он стал наведываться сюда чуть ли не каждый день. Движимый пока только любопытством, он шел по тропинке и, пройдя мимо елки, не заметил, что за пышными хвойными лапами затаился объект его пристального подсознательного интереса. А когда прошел мимо, услышал за спиной мягкий голос:

— Зачем вы меня преследуете?

Сергей Александрович не смутился, но удивился тому, что был так невнимателен. И в свою очередь спросил:

— Видите ли, мадемуазель, я заплутал, не могли бы вы вывести меня к даче?.. — И великий князь через короткую паузу назвал имя известного художника Ильи Ефимовича Репина.

Он смотрел на нее своими красивыми глазами сверху вниз так искренне, так добродушно, что на какое-то мгновение она поверила в то, что он в самом деле заплутал.

— Конечно, я могу вас провести к даче художника… Но скажите откровенно, он ведь вам не нужен…

Она вдруг явственно поняла, что не может вот так, враз расстаться и навсегда потерять этого человека, показавшегося ей смутно знакомым. Не понимая отчего, но она предложила:

— Знаете, у нас есть отличное варенье, и я бы хотела угостить вас чаем.

— Благодарю, не стоит. Давайте все-таки отыщем дачу…

Они долго блуждали по тщательно ухоженным тропинкам и аллеям и уже несколько раз проходили мимо особняка Репина, и Надя все более убеждалась, что молчание, незримо соединявшее ее с этим высоким статным мужчиной, как-то благодатно умиротворяло ее душу. И еще ей казалось, что это наполненное спокойствием и уверенностью внутреннее состояние передавалось и ему. Наконец, когда они очередной раз подошли к репинской усадьбе, они сошлись на том, что к художнику он заглянет в другой раз…

Нагулявшись по лесным дорожкам, они остановились у одной из калиток дачного поселка; Надежда с легкой одышкой произнесла:

— Надеюсь, сейчас вы не откажетесь от чашки чая с вареньем. Вы, наверное, как и я, немного устали.

— Меня зовут Сергей Александрович. А вы, мадемуазель… позвольте я угадаю…

Он внимательно посмотрел в ее глаза и таинственным шепотом произнес:

— Как бы хотелось верить в то, что вы дадите мне надежду… А за приглашение на чай с вареньем спасибо. Я непременно воспользуюсь этим вашим приглашением, но только в другой раз.

— Меня зовут Надя, — ответила она немного смущенно.

Через несколько дней великий князь Сергей Александрович приехал в закрытом экипаже и предложил проехать на берег одного из озер, имевшихся тут во множестве, на берегу которого стоял чудесный охотничий домик. Она на удивление легко согласилась. И вскоре они уже пили вкусный чай с медом диких пчел.

Ему было 36 лет, ей — 24; шел 1893 год, мир казался безоблачным, как солнечный вечно длящийся день…

В тот раз он был деликатен и внимателен; между ними не было ничего, никакой близости, разве только близость душ, глаз, речей и улыбок…

На следующий день состоялась еще одна встреча тет-а-тет, но не в охотничьем домике, а в гостевом, куда он с ней также приехал в закрытом экипаже. Она сказала ему, что, наконец, вспомнила, как они впервые увиделись во время представления воспитанниц Бестужевских курсов великим князьям.

Она была слишком откровенна, сказав, что провела минувшую ночь непросто; великий князь Сергей Александрович стал расспрашивать, но разве могла Надежда признаться, что когда пришла домой, ей неудержимо захотелось принять горячую ванну. И она наполняла ванну водой, и почти тут же сливала, чередуя то горячую, то прохладную воду, но контрастная ванна так и не заглушила запах его тела, который она все время чувствовала. Во время этой процедуры она прикасалась к себе и поглаживала, а выбравшись из воды и вытершись пушистым полотенцем, надела халат на обнаженное тело, но сбросила его, подойдя к зеркалу, чтобы вдоволь насмотреться на себя. Пожалуй, это было с ней впервые, когда захотелось увидеть красоту своего тела, почувствовать себя настоящей женщиной. Но эти интимные подробности остались не озвученными, не высказанными… В недавней личной беседе профессор Сеченов говорил, что ей необходимо устроить нормальную жизнь с мужчиной, которого она полюбит и который ответит ей взаимностью. Ее душа открылась навстречу этому человеку, посланному ей, по всему видать, высшей силой.

Наконец состоялась их третья встреча. Великий князь Сергей Александрович сел за рояль и стал играть Моцарта; она заслушалась, наблюдая, как в такт чарующей музыке трепещется пламя свечей, великий князь играл великолепно, — это всегда отмечалось его окружением. Он был человеком редких талантов даже в семье Романовых, где каждый член семьи получал уникальные знания и соответствующее воспитание…

Но вот он поставил на граммофон пластинку, завел пружину, заиграла приятная музыка. И великий князь пригласил свою гостью на танец. Надя подала руку и не заметила, как прикоснулась щекой к его широкой груди, как обвила руками его шею. Великий князь Сергей Александрович мягко коснулся губами ее виска, а когда закончилась музыка, их губы слились в страстном и долгом поцелуе.