Чтение онлайн

— Что именно? — спросил Сано.

Хирата слегка нахмурился, заметив в поведении Сано прохладу.

— Это связано с Эндзю. В его алиби есть многое, в чем можно усомниться. И имеется причина полагать, что они с правителем Мори вовсе не были самыми любящими в мире отцом и сыном.

Он рассказал, как Эндзю мог заставить кого-то изображать себя путешествующим на тракте. Он сообщил также о докторе, который поведал ему, что жизнь в имении Мори изменила Эндзю к худшему, что ни молодой человек, ни его мать не выказывали заботы о правителе Мори во время болезни, которая едва не свела того в могилу.

Сано на мгновение отвлекся от проблем, касавшихся их с Хиратой отношений.

— Выходит, мы снова уткнулись в семью.

Он слишком отвлекся на Хосину! Нельзя было забывать, что если не Эндзю, то госпожа Мори находилась в ту ночь в имении. И это она пригласила туда Рэйко. Продолжая считать Хосину наиболее вероятным источником неприятностей, своих и Рэйко, он не мог сбрасывать со счетов ближайших родственников правителя Мори. Особенно учитывая то обстоятельство, что если будет доказана их причастность, то Рэйко может быть оправдана.

— Надо копнуть тут поглубже, — сказал Сано.

— Я могу заняться этим завтра, — предложил Хирата.

Настало время поднять трудный вопрос.

— Это мы обсудим позже, — проговорил Сано. — Но есть еще кое-что…

— Что? — спросил Хирата. По его лицу было заметно, что он заподозрил что-то неладное… или какую-то свою ошибку.

Сано решил не посвящать его в откровения Рэйко.

— Я осмотрел ружья из склада правителя Мори и обнаружил возможную связь между ними и начальником полиции Хосиной. — Когда он рассказывал Хирате о клеймах оружейников и оружии, пропавшем из арсенала полиции, с лица того не сходило выражение изумления и смятения. — Я должен спросить, как получилось, что ты не обратил внимания на клейма.

Хирата открыл было рот, потом закрыл его и устало опустил руки.

— Думаю, что должен был обратить. Не знаю, о чем я думал.

Однако оба они знали, что думал он о своих таинственных тренировках. Сано собрался с духом, чтобы сказать то, что хотел сказать. Такого рода беседа с глазу на глаз труднее, чем схватка на мечах.

— Ты упустил важную улику. Если бы я сам не взглянул на те ружья, она могла бы остаться незамеченной.

Хирата колебался. В нем боролись готовность просить прощения и желание оправдаться.

— Но ведь вы же взглянули! И обнаружили связь с Хосиной. Не все ли равно, кто это сделал? Вы его еще не арестовали? Вы по-прежнему под подозрением?

— Все верно, — сказал Сано, — но если бы ты обнаружил эту связь вчера, все было бы совсем по-другому. За это время правитель Мацудаира узнал о моих записях из склада. Улика против Хосины вчера могла убедить его и помочь мне слезть с крючка. Сегодня ее уже недостаточно, так как он мне больше почти не верит. Теперь я не могу начать фронтальное наступление на Хосину.

К тому же, знай Сано о ружьях сегодня утром, у него было бы чем крепко зацепить Хосину — возможно, даже вырвать у него признание.

Хирата в ужасе смотрел на Сано: удача почти отвернулась от него, а тут еще его промах, который стоил Сано весомого хода.

— Но, может, нам еще удастся найти способ обыграть Хосину? Может, одна ошибка — это еще не конец?

— Все было бы не так страшно, если бы это была твоя единственная ошибка, но это не так. Сначала то письмо… — Сано подумалось: какая из этих ошибок хуже? — Никто не знает, что было бы, если бы ты не опоздал с опознанием писавшего. Ты мог бы выведать о заговоре правителя Мори еще до его убийства! И его могли бы казнить до того, как кто-то подстроил ловушку Рэйко, а подозрение в заговоре бросил на меня.

Хирата все понял и упал на колени. Бледный и преисполненный стыда, он склонил голову:

— Прошу меня простить. Не знаю, что еще сказать, кроме того, что я готов совершить сэппуку в качестве расплаты за свои огрехи…

Сано встревожился. Его душа восстала против такого поворота событий. Хоть ритуальное самоубийство и было обязательной расплатой для самурая, пренебрегшего своим долгом перед господином, Сано считал, что смерть зачастую была слишком поспешным выходом, способом избежать необходимости признать и попытаться исправить содеянное. Он не мог допустить для Хираты такого сурового наказания за ошибки, какими бы серьезными они ни были, после всего того, что Хирата сделал для него за многие годы. Невыносима для него была и мысль о том, что его жена и друг готовы покончить с собой.

— Встань, — попросил Сано. — Я запрещаю тебе совершать сэппуку. Мне только нужно, чтобы ты прекратил попытки одновременно отдаваться своим боевым искусствам и служить мне.

Хирата вскочил на ноги. Несмотря на то что нога вполне поправилась, его движения были пока лишены плавности.

— Я могу делать и то и другое. — В его голосе прозвучала не столько уверенность, сколько отчаяние. — Я докажу это!

— Не получится, — сказал Сано, несмотря на то что их давние отношения и общие испытания подталкивали его к тому, чтобы уступить. — Ты понимаешь это так же хорошо, как и я.

— Если вы прикажете мне бросить тренировки, я брошу, — с несчастным видом проговорил Хирата.

Сано оказался перед дилеммой. Он знал: несмотря на то что самурайская честь Хираты рискует быть подорванной раздвоением желаний, Хирата ни за что не ослушается прямого приказа. Но он не мог запретить Хирате то, что помогает ему снова стать целостной личностью. И в то же время не мог допустить и того, что ему самому придется расплачиваться за очередную ошибку, за которую к тому же придется платить и Рэйко, и их еще не рожденному ребенку, и Масахиро. Конечно, Сано вправе диктовать Хирате, как поступать, однако вряд ли сможет затем рассчитывать на ту степень преданности, которая ему нужна.

— Выбор за тобой, — произнес Сано. — Если выберешь тренировки, я освобождаю тебя от службы.

И девяти годам их отношений господина и вассала, самым священным по самурайскому кодексу чести связям, придет конец. У Сано возникло такое ощущение, что все вокруг разваливается на части.

Испуганный взгляд Хираты говорил, что он чувствует то же самое. Между ними пролегла широкая трещина, обрекавшая обоих на одиночество.

— Можно, я займусь завтра Эндзю и госпожой Мори? — осторожно спросил Хирата.

Он молил еще об одной возможности проявить себя, показать, что он может одновременно исполнять долг и служить своим интересам.

— Ты можешь быть со мной, когда я буду ими заниматься, — ответил Сано.

Хирата понимающе понурился.

— Хорошо. — Его тон был смиренным. — Значит, я возвращаюсь утром?

— Да.

Они вежливо распрощались. Сано смотрел, как Хирата уходит прочь, бредя по обломкам доверия и дружбы. Но как все это не вовремя… Какой неподходящий момент. Сначала ужасная исповедь Рэйко; теперь вот этот разрыв… Оставшись в одиночестве в сырой, продуваемой сквозняками комнате, Сано чувствовал, как рушится его мир, и внешний, откуда на него давили враждебные силы, и внутренний…