Чтение онлайн

Ингвар всё это знал. Или узнал бы от обстоятельного Эшера.

Но всё равно Нинсон лежал бревном и упивался собственным бессилием.

Пока люди в лагере играли в рутгер, пока Эшер что-то планировал и описывал, пока Рутерсвард тренировал Жуков, Нинсон лежал и слушал, как тренькают струны лиары.

Кто-то в лагере талантливо пел. Ингвар не был большим ценителем музыки. А вот песен знал множество и совершенно точно мог сказать, что этих баллад он никогда не слышал. Уже одно это подтверждало, что его забросило далеко от дома.

От условного «дома» — от замка барона Шелли.

24 Убежище24 Убежище — Книги Наугад24

Убежище — Книги Наугад

Ингвар рассматривал библиотечный экслибрис.

Простенькую угловатую ящерицу, которая отмечала все книги легендарного колдуна. Большей частью там были произведения вездесущего Лорема Ипсума. Но попадались и совсем странные книги. Их Тульпа пролистывала, время от времени пожимая плечами. Иногда что-то комментировала:

— Тут только три буквы.

— Янь, наверное, или инь. — предположил Нинсон. — Инь-Янь, Инь-Янь. Пошелести там страничками. Может через девять месяцев у них родятся ещё какие-нибудь слова.

— Я бы и не удивилась, что у тебя в библиотеке такая книжка. Я бы даже картинкам не удивилась. Но тут что-то другое. Сам посмотри.

Тульпа показала разворот. Строчки состояли сплошь из букв «VCM».

— Это что, шифр какой-то?

Женщина пожала плечами:

— Не знаю. Может, кто-то пресс для печати тестировал?

— А почему тогда «Л» вверх ногами?

Тульпа опять пожала плечами.

Великан внимательно наблюдал и теперь мог с абсолютной уверенностью сказать, что никто и никогда прежде не пожимал плечами так естественно, так грациозно, так красиво, так беспомощно одновременно. В этом он был уверен. Ингвар взял следующую книгу с тем же экслибрисом:

— Опять белиберда из буков, — досадливо сказал Нинсон и передал книгу Тульпе.

— Букв. Буки — это деревья. Ну, уж не как сказочник, но хотя бы уж как лучник, ты мог бы знать такие вещи.

Женщина внимательно перелистывала нагромождения знаков, пока не добралась до осмысленного предложения на последней странице. Она прочла вслух:

— О время, твои пирамиды!

— И всё?

— Ну... Вроде как всё. Я больше не нашла. Но я ж бегло пролистала. А у тебя?

—Только фраза: «Великий квадрат не имеет углов».

— Иньдец. Полная янь, да?

Великан соврал:

— Да.

Но на самом деле он так не считал. Наоборот, прекрасно понимал, что сильный звук нельзя услышать, а великий образ не имеет формы. Нинсон нахмурился, но не стал ничего отвечать. Ингвар подумал, что Тульпа всё же не совсем его слепок, а какая-то чуть более упрощённая версия.

Он взялся за новую книгу. Это оказались «Бесконечные Рассказы Двухголового Дракона». Наконец-то что-то знакомое. Великан не глядя раскрыл и прочёл:

— Завтра будет бич, предупредил Он. Виси спокойно, не напрягайся. И кричи. Будет легче. Клять! И здесь про то же самое.

— Слушай, ну чего ты хотел? Это же чьё Убежище? Твоё. Чьи мысли тут воплощены? Твои. Видишь тут и стены вырублены в той же скале, что твоя камера. И вообще тут как-то... тюремненько... Неудивительно, что у тебя и книжки об этом. Научишься. Будешь в другом настроении, так и книжки другие загрузятся.

— Куда загрузятся?

— В шкафы книжные, куда же ещё! Ты же, по сути, каждый раз, входя в эту комнату, создаёшь её заново, как сон. Сызнова придумываешь. Пишешь. Рисуешь. Так или иначе, каким-то способом выгружаешь образы из своего сознания в эту вот... ну «реальность» что ли. В это «сновидение». Ну, янь знает, как это назвать. Хотя это, конечно, совершенно точно не «сновидение» и скорее уж антипод того, что вы понимаете под «реальностью».

— Понял. Одним словом — Убежище.

— О. Молодец. Я сказала, что ты разными способами выгружаешь образы. Но ты же понимаешь, что способ один и тот же, да? Назвать его можно по-разному. Но всё равно будет аналогия из мира смертных. Убогая плоская аналогия. Картинка, вместо реальности. Рисунок цветка, вместо цветка. Слова, вместо смысла.

Ингвар не согласился:

— При должном старании смысл всё же можно упихать в слова.

— Упрощённую версию. Копию копии. Чёрно-белый рисунок витража.

— Это всё что у нас есть.

— Поэтому мне непонятно, чего вы дорожите этими кожаными мешками.

— Потому, что у нас есть не только это. Вот, например, если я увижу твой рисунок...

Тульпа вопросительно приподняла бровь. О, этот невероятный излом.

— То есть не твой рисунок, а рисунок тебя. Портрет. То я, конечно, его не спутаю с тобой. И понятно, что он будет бледной копией копии, гравюрой витража, и всё, что ты там наговорила о наших книгах. Но он всё же будет иметь смысл. Ценность. И она будет в том, что он позволит мне лучше вспомнить твоё лицо и не только лицо...

Тульпа потянула длинный шнурок, распустив верхний бант корсета:

— Я могу раздеться, чтобы ты уже успокоился.

Но Великан привык к этим подначкам:

— Но и голос, запах, движения. Как ты плечами пожимаешь. Бровь эту невозможную. Меж тем, на портрете этого не будет. Там будет только видоизменённая калька, альтернативная копирка. Как бы, не больше. Если не уметь тебя вспомнить. Но я-то сумею. Сквозь эту копию я смогу увидеть то настоящее, что есть.

— Вернее, чего нет, — поправила Тульпа, уже давно листавшая другую книгу.

— Да, Тульпа. Да. Разница вот в этом. В том, что для меня может быть что-то настоящее, что есть. А может быть и что-то настоящее, чего нет. А для тебя может быть только то, что есть. А того чего нет, его...

— Его нет, — сказала Тульпа и пристально посмотрела в глаза Великану, будто самим этим взглядом, самим этим напряжённым вниманием пытаясь передать ему какую-то мысль.

Но Ингвар не увидел и не понял этого и продолжал доказывать сам себе:

— То, что существует на самом деле. Так что в словах... в буквах... в том, что ценится у нас, среди кожаных мешков... Оно есть! Оно настоящее! Мы не всё можем потрогать. И даже можем что-то забыть. Но оно существует, Тульпа. Оно существует. Наши мысли. Наша альтернативная копирка, наша видоизменённая калька, это всё существует. Разве ты сама мне не то же самое пытаешься показать всё время?

— Пф-ф-ф. Я поняла-поняла. Книжки важны, да. Любовь вечна. Сказки могут всё поменять. Совсем забыла, в чьей я голове. Всё? Идём дальше, а? Смотри, тут есть книга полностью из твоего имени состоящая. Ингвар и Нинсон.

— Ну-ка.

Великан взял книгу. Действительно, она состояла из большого количества одностраничных глав, в которых повторялось одно и то же стихотворение. Тульпа подвигала ладонью, словно обдувая себя ветром, что означало — дай послушать, вдохни свои слова в мои уши.