Чтение онлайн

И в рукопашном бою он не раз выходил победителем.

И всё же Красному Корню было сегодня нелегко. Одетый в панцирь и шлем, защищённый надёжным щитом, князь стоял, как башня. Однако красный Корень всё-таки обнаружил уязвимое место в его броне, под мышкой. Он в тот же миг направил страшный удар в обнажённое место. Но противник вовремя повернулся и подставил щит.

Сторонники Красного Корня издали одобрительные возгласы, принимая удар за доброе предзнаменование. Однако ликовать было рано. Копьё, ударившись о твердь щита, отскочило назад. И в этот миг Железная Шапка, размахнувшись своим копьём, попытался достать им слабо защищённую грудь противника. Красный Корень едва увернулся. И всё же копьё успело уколоть его в плечо и, пронзив одежду, нанести глубокую рану. Особой боли он не ощутил, но почувствовал, как побежали тёплые струи крови, как рубаха стала липнуть к телу. Теперь издали возглас одобрения сторонники Железной Шапки. Но Красный Корень не растерялся. Повернув своё копьё тупой стороной вперёд и орудуя им как дубиной, он нанёс удар по копью Железной Шапки. Удар был такой силы, что копьё противника отлетело в сторону.

И в тот же миг, продев своё копьё между ног противника и орудуя им как рычагом, упираясь о собственное тело, Красный Корень свалил Железную Шапку наземь!

— Отпусти! Задыхаюсь! — рычал из-под снега князь.

— Сдаёшься?! — торжествующе вскричал Красный Корень, сидя на противнике и прижимая его лицом к снегу.

— Мир! — хрипел князь, сопя под снегом.

— Мир так мир! — торжественно произнёс Красный Корень, отпуская побеждённого.

Как и договорились перед началом схватки, арестованных развязали. Не успел догореть смолистый костёр, со священной поляны одна за другой тронулись оленьи нарты.

Сидя на ветке кедра, Сава заметил, что друзья Красного Корня поехали в одну сторону, а сторонники Железной Шапки — в другую. Не спускал Сава глаз с отчима.

Оглянувшись вокруг, прокричав что-то похожее на зов, отчим взял в руки хорей и, гикнув на своих оленей, помчался по дороге, по которой двинулся многочисленный аргиш Железной Шапки.

Сава слез с кедра. Кругом было пусто. На священной поляне стояли одни деревянные идолы. В сумраке наступающей ночи они, казалось, угрожающе смотрели на одинокого мальчика. Саве стало страшно. И он побежал.

Сава бежал в сторону, куда уехал отчим. Отчим пас стадо Железной Шапки. В главном стане Железной Шапки была и мама Савы. Сава очень хотел увидеть маму. И потому побежал по дороге, куда направился большой аргиш Железной Шапки. Недолго бежал Сава. Ноги стали подкашиваться.

«Им на оленях лучше!» — подумал Сава.

С каждым мгновением снег тяжелел. Тайга темнела. Подул жгучий ветер. Надвигалась пурга. Идти дальше было бесполезно и опасно. Возле корня упавшего дерева Сава заметил огромный сугроб. В сугробе он устроил «куропачий чум» и решил залечь в нём, словно медведь в берлоге.

Тёмный лес зашумел, закачался, как пьяный. Тонкий свист, как от полёта стрел, всё рос и рос. Было непонятно, откуда он исходит. Нити звуков переплетались, некоторые вдруг исчезали, уходили с замирающей жалобой, новые рождались, сливаясь в упругие и стойкие мелодии. Саве казалось, что это заплясали, засвистели духи зла и холода.

Единственное спасение от злых духов — чистый снег «куропачьего чума». Дрожа от страха, Сава забрался в своё убежище…

Пурга всё усиливалась, и скоро её завывание слилось в протяжный рёв. Как ни старательно сделал он свой «куропачий чум», холод проникал в него. Сава знал: долго здесь не вылежишь. И всё же малица спасала. Малица — словно чум, длинный балахон из оленьего меха. Вместо шапки — капюшон, пришитый к малице. Малица длинная, висит на плечах почти до земли. Морозу сразу не войти под неё, когда идёшь, и когда лежишь — ноги закрыты. Рукава тоже сделаны так, что под мышками образуются мешки, где скапливается тепло. У подмышек рукава широкие, а у кистей — узкие, еле рука пролезет. И морозу не пролезть. Сава спал в снегу, втянув руки внутрь малицы и держа их на груди. Сначала было тепло-тепло, как в тёплом жилище. Сава лежал терпеливо, дремал, снова просыпался. Неизвестно, сколько времени длилась пурга. Может, сутки, может, двое — двигаться дальше было нельзя.

Сначала духи мороза свистели только за стенками «куропачьего чума». Постепенно они стали проникать и под малицу. Потом они защекотали пальцы ног и рук. Пальцы рук Сава запихал под язык, чтобы отогреть. От этого ещё сильнее ныли пальцы ног. Его жёсткие, как у собаки, ресницы стали влажными. Сава знал, что в тайге часто находят мёртвых, замученных духами холода людей.

Сава лежал, слушал свист злых духов, думал. Никогда ему не приходило в голову столько мрачных мыслей. Вспомнил про дедушку, который утонул во время осенней рыбалки и превратился в лёд. Потом вспомнил дядю, который ушёл на охоту и не вернулся. Он представил, как дядя лежит на промёрзлой земле, грызёт снег, оглядывается, словно кого-то зовёт на помощь… Но духи холода не дают услышать людям его зов… И дядя так и замёрз, улыбаясь заледеневшими губами.

Потом проплыли мимо старик Сас, Журавль, певший новые слова под мелодию старого многострунного инструмента. Осьмар Васька с ножом в руках, грозный взгляд Железной Шапки, крики отчима на него, на Саву, когда он развязал Учителя и помог ему бежать. Отчим тогда ударил Саву хореем. Было больно. Но не от этого удара, а от ругани отчима было больно.

— Голова твоя глупая! Снять бы надо твою дурацкую голову! — кричал он.

Всё это показалось Саве таким обидным, несправедливым, что он даже застонал во сне.

Потом он вспомнил маму. Её синие, чуть раскосые глаза. Руки тёплые, ласковые. Улыбку. Мама жила будто в сказке. Редко видел её Сава. Особенно в последнее время.

Сава не знал ещё истинную тому причину. Отчим пас оленей Железной Шапки. Железная Шапка, бывший князь и владыка, скрывал своё стадо в тайге, у предгорий Урала. Он, как вор, бегал от Советской власти. А отчим, как верная собака, прислуживал ему. Мама была с ним. «Почему она с отчимом, а не со мной, с Савой?» — думал в полудрёме мальчик и опять застонал. В этот миг он и проснулся.

И только тогда он почувствовал, что вокруг темно и холодно. Открыв глаза, он увидел мрак и закричал. По всему телу началась крупная дрожь, предвестник замерзания. То ли от своего крика, то ли от страха, что от него уходит жизнь, к нему прихлынули силы.

— Сгиньте, злые духи! — крикнул он, выбираясь из «куропачьего чума», как из берлоги.

Ощупав лицо, потерев снегом щёки, помахав руками, он попрыгал на месте. Дрожь стала утихать. Блаженно раскачиваясь, воздавая должное добрым силам жизни, он удивлённо смотрел вокруг.

Пурга утихла. Безмолвно стоял лес. На небе звёзды и луна. Казалось, звёзды слегка позванивали от мороза. От луны в оранжевом круге лес казался дымчатым, призрачным. Снег, местами занёсший дорогу, загадочно мерцал. Этот мерцающий свет не пугал Саву, а наоборот, он словно звал вперёд. И Сава пошёл. Он несколько раз оступался с дороги в сугроб. Но скоро ноги стали чутко ощущать под рыхлым свежим снегом протоптанную дорогу, по которой прошло множество оленей. Мальчик шёл долго. Оленья дорога то вилась по дремучей тайге, то пересекала таёжные речки, то шла по открытому простору болот с карликовыми сосенками. Особенно тяжело было идти по болоту. Здесь путь часто преграждали снежные заносы. Но Сава шёл, шёл, шёл. Укатанный ветром снег светился лунным пламенем. Порою звезду, горевшую на горизонте, он принимал за тёплый огонь жилья. Ему хотелось дойти до очага, до человеческого тепла. И он шёл, шёл, шёл… Ему стало жарко.

Тяжело поднимал ноги — они казались деревянными. В ушах гудело и звенело. Сава ещё никогда не испытывал такой усталости. Он теперь мог думать только об одном: как бы не упасть, как бы идти дальше. Мгновения казались ему вечностью… И Сава шёл, шёл, шёл.

Вдруг безмолвный зеленоватый простор огласился собачьим лаем. И сквозь призрачный, дымчатый свет лунной ночи Сава увидел чум. Собачий лай повторился. И Сава тут же упал, потеряв сознание…

Очнувшись, мальчик увидел над собой собачью морду. Глаза собаки, глядя на него, удивлённо мигали. Но мигали не оба сразу, а поочерёдно. Нос её через равные промежутки времени уходил то вправо, то влево, а иссечённые и порванные губы трепетали и вздрагивали. Вся собачья морда передёргивалась. Несмотря на свой странный вид, собака глядела на Саву своими мигающими глазами дружелюбно. Увидев, что Сава открыл глаза, она наклонилась к нему и лизнула красным слюнявым языком по лицу. Ещё будучи без сознания, Сава ощущал что-то подобное. И теперь понял, что его привела в чувство странного вида собака. Сава, как и любой манси, любил собак. Собака для манси друг и товарищ. Она не только помогает выслеживать зверя и предупреждает человека об опасности, но и часто приходит на помощь в трудную минуту.