Чтение онлайн

А вот что однажды было.

Жила девушка. Мастерица на все руки.

Но искуснее всего она плела нитки из сухожилий. Устали не знала, до самой глубокой ночи работала.

— Подруженька, не плети ночью жил! — говорили ей женщины и девушки постарше.

— Почему? — удивляется она.

— Нельзя. Здесь Танварпэква живёт. Страшная старуха, жилистая старуха. Засидишься — придёт к тебе. Защекочет до смерти…

Но девушка не послушалась. Днём крутит жилы и ночью их катает.

Однажды, когда все уже спали, завизжала собака, будто её кто-то ужалил.

Потом заскрипела дверь, и в дом с морозом седоусым ввалилась Танварпэква. В руках у неё серебряная чаша.

В чаше — жилы. Собачьи жилы. С шеи лайки сорвала она их.

Оттого собаки и визжали.

Подсела к девушке и говорит:

— Здравствуй, внучка, здравствуй! Ну и проворна ты! Давай поспорим: у кого из нас чаша с жилками быстрее наполнится. Если твоя, то чашу из чистого серебра ты возьмёшь! Если моя быстрее наполнится, то я пощекочу тебя. Да так буду щекотать, что из тебя выскочит печень.

— Ты садись, бабушка! Я принесу что-нибудь полакомиться, — говорит девушка. Выбежала она на улицу. Принесла с амбара юколу — вкусную сушёную рыбу. — Угощайся, бабушка, кушай!

А сама снова выбежала. В углу амбара нашла пустой берестяной кузов — и бегом в сторону леса.

А там, на краю деревни, под корнями самого могучего кедра, — дом Танварпэквы.

Добежала девушка до этого кедра, разожгла берестяной кузов и бросила под дерево, а сама полетела домой с криком:

— Бабушка, бабушка, в юрте твоей огонь играет! Горит твоя юрта!

Танварпэква как молоденькая побежала. А девушка бросает собачьи жилы на улицу, моет серебряную чашу и ставит её на стол. Сама быстренько тушит лучину, мажет лицо рыбьим жиром и ложится спать среди людей. В старину люди спали на одних нарах.

Скоро Танварпэква опять пришла. Ищет девушку всюду. Руками своими жилистыми лица спящих щупает. Подошла к девушке, пощупала лицо, щекочет. Девушка чуть не вскрикнула от щекотки, но, собрав последние силы, сдержалась.

Потрогала старуха ещё раз её лицо — скользкое оно, не похоже на лицо той девушки. К другим идёт, среди других ищет. Стонут люди, вздыхают во сне, всхлипывают. И снова к девушке подходит старуха, опять её мнёт, щекочет. Но молодая молчит, не подаёт ни звука.

— Торум, видно, тебя защитил, — вздыхает Танварпэква. — Изворотливей и хитрей оказалась меня. Ну, погоди! Если опять будешь по ночам крутить жилы, — всё равно защекочу…

А мастерица-девушка спит и невесёлые сны видит. Мечется. Наутро раньше всех встала, разожгла огонь в чувале. Берёт со стола серебряную чашу, показывает её людям.

— Смотрите! — говорит она. — Вот чаша. Серебряная чаша Танварпэквы. Она приходила ночью. Щекотала меня за то, что долго не ложилась спать.

«Победила девушка, — думает Сава, — да только всё же надо, наверно, вовремя ложиться спать. А то колдунья Танварпэква опять будет щекотать…»

И эта сказка вдруг ожила в интернате. Хороший был интернат. Тёплый, чистый, светлый. Да только, как в нём поселились ребята, пошёл по паулу слух, что в интернате появилась сама Танварпэква.

Она ещё не щекотала по ночам детей, но уже грозилась. Как только уйдёт дневной свет, наступит темень ночи и дети начинают засыпать, так она сразу начинает скрести стены. Ребячий сон, как пугливая птица, поднимает крылья и улетает.

Испуганные дети вскакивают, разбегаются по домам, юртам.

Интернат пуст. И утром за школьными партами тоже никого нет.

Учитель снова ходит по юртам.

Говорит Учитель с родителями, доказывает, что Танварпэквы и других злых духов в интернате вовсе нет, их придумали суеверные люди.

Родители не понимали, о каких суеверных злых людях говорил Учитель. Но уж слишком просил, уговаривал Учитель. И детей возвращали в школу. А потом опять всё начиналось сначала. Тогда на ночь был поставлен сторож.

В небе ходили звёзды. Светила луна. Сторож тоже ходил, не смыкал глаз, как большеглазая луна. Никого не видел сторож, никого не допускал к интернату. Но только Танварпэква всё равно явилась. Когда все уснули, начала она скрестись.

Но сторож Танварпэкву всё же в тот вечер поймал. Ею оказался Улякси, племянник Железной Шапки. Ему шёл четырнадцатый год.

Однажды он утащил из школы учебники и тетради и изорвал их на мелкие кусочки. Говорили, будто он помогает шаману.

Но всё-таки, на беду Учителя, Танварпэква победила: умер Петя.

Случилось это так.

Сначала Петя просто заболел. Не вставал с постели.

Родители пришли в интернат, унесли мальчика. Не дали врачу лечить. Ругали школу, Учителя.

Когда Сава пришёл в дом своего друга, Петя лежал на мягкой шкуре. Он был бледный. Губы запеклись, глаза полузакрыты.

Друг говорил какие-то бессвязные слова о вьюге, оленях.

За несколько дней, пока Сава не видел товарища, лицо Пети сделалось бледным и жёлтым. Запёкшимися губами Петя произносил шёпотом:

— Пить, пить!..

Сава налил воду из чайника, приподняв голову другу, напоил его.

Петя открыл глаза.

Посмотрел на товарища. Что-то похожее на печальную улыбку скользнуло по его лицу. И он опять впал в беспамятство.

Потом рука его чуть заметно пошевелилась, как бы маня.

Сава приблизился к товарищу. Петя открыл глаза. Узнал.

— Школа! — сказал он. — Хочу в школу.

Когда привели шамана, мальчику стало совсем плохо. Он лежал раскинувшись, с полуоткрытыми глазами и ртом, но никого уже не узнавал. Дыхание его было хриплым и прерывистым, подбородок чуть заметно двигался.

Шаман Якса ощупал его голову, грудь, руки, басовито сказал, что он пытается узнать причину болезни ребёнка, однако ручаться за выздоровление мальчика не может, так как дух заразы очень уж силён!..

Говорил это Якса, скрестив руки на груди, озираясь вокруг, как охотник осматривает свои угодья.