Красная легенда на белом снегу
Шрифт:
Но вот шаман взял в руки топор, стал раскачивать его на шерстяном поясе и что-то бормотать.
Кланяясь в сторону яркого огня, игравшего в чувале, он запел:
Семиголовая огонь-мать, Семиязыкая золотая богиня, Варящая всё сырое, Оттаивающая всё мёрзлое, Внемли моей молитве…Сава слушал заклинания Яксы, смотрел на людей, на их неподвижные лица, медно-красные от огня, и вдруг почувствовал себя в мире духов, в мире грёз и сказки.
Затрещал огонь.
Искра огня полетела в сторону больного мальчика, как сорвавшаяся с неба звезда.
Шаман замолк.
Потом приказал слепить из хлеба, из дерева, из коры по маленькому идолу в виде зверей, птиц, рыб, оленей.
И сам принялся за работу. Из-под его искусных рук вскоре вышла довольно большая птица с распростёртыми крыльями, которую он подвесил над больным. Вскоре готовы были и другие идолы, небрежно, наспех сделанные родственниками.
За домом под высоким деревом расчистили площадку, разложили на ней костёр.
Под дерево поставили приготовленных идолов.
Яксе подали священный лук и стрелы. Лук был большой, стрелы чёрные, пыльные.
С этим священным оружием он пошёл к пылающему огню. И, взглянув на огонь, на большое небо, произнёс:
О Сорни-най! Полуночная священная богиня, Дочь золотого Солнца И высокого Неба. Золотая нить твоей души Да прикоснётся к нашей обители, Да услышит наши молитвы. Душа нашего мальчика Сорвалась в глубокую яму, Подкосились ноги его, И руки не могут Ничего держать… Благодаря твоим семи умениям, Благодаря твоим шести мудростям, Помоги ему выбраться наверх, Помоги выздороветь!Он благоговейно поднёс стрелу к губам, поцеловал её и продолжал:
О Сорни-най! Если мальчик и его родители виноваты, То пусть душа его Вылетит из тела так, Как стрела из лука. Если невиновны, То оставь мальчику Драгоценную жизнь, Отогнав прочь Злого духа заразы! Пусть моя молитва Будет быстрей быстрой воды, Пусть летит скорей скорой стрелы!При последних словах шаман натянул тетиву лука и пустил стрелу в дремучую даль. Замерев на мгновение, снова продолжал:
О Сорни-най! Да увидит твой золотой глаз, Да услышит ухо твоё Нашу молитву, Да обоняют ноздри твои Приносимую жертву.При последних словах Якса прикоснулся к молодому жертвенному оленю.
Затем Якса взял бубен и стал петь хвалебные гимны: огню, душам бывших шаманов, тучам, месяцу, звёздам и орлам.
Это была уже вторая, театрализованная часть камлания.
Наклоняясь к оленю, он сделал вид, что летит на олене, чтобы предстать перед самой золотой богиней — Сорни-най.
Не удаляясь от огня, от высокого дерева, он стал показывать, что совершает длинный путь: то поднимается на Урал, то спускается в тёмные ущелья, спотыкается, переплывает реки полноводные, спасается от преследования волков, укрывается от диких зверей, прячется от лесных богов зла.
Он подражал то волчьему вою, то звериному рыку. Наконец, как бы преодолев многие препятствия, ставшие на его великом пути, шаман всем своим видом показал, что достиг жилища божества.
Упал перед богиней на колени и с мольбой в голосе задал вопрос:
— Кто виновен в болезни ребёнка? Что было причиной такой жестокой муки?
Получив от богини ответ, который остался тайной для всех, Якса сделал вид, что возвращается обратно к людям.
Длинен путь от людей к богам, не менее сложно возвращение назад.
Между тем молодой олень был уже зарезан. Его кровью уже мазали рты идолов, поили корень высокого колдовского дерева, и золотой огонь угостили.
Кончив камлать-петь, Якса наклонился к больному мальчику и закрыл его тёплой, слизкой шкурой молодого оленя, приговаривая:
О Сорни-най! Семиголовая огонь-мать, Семиязыкая золотая богиня, Варящая всё сырое, Оттаивающая всё мёрзлое, Услышь мои молитвы, Верни ребёнка к жизни!..С этими словами он нагнулся к мальчику, положил руку на его голову да так и застыл в смятении: мальчик был мёртв.
Тревожно затрещал огонь в очаге. Искры полетели вверх. И кажется, в темнеющем небе сразу превратились в яркие звёзды.
— Кто же виноват? За что дух заразы так свиреп? — простонал шаман, опуская бубен…
Луна потускнела за лёгким облачком, плывшим по небу серой птицей.
Она стала похожа на медный глаз богини Сорни-най, небольшой идол которой, вырезанный из куска дерева, был выставлен тут же, перед огнём.
Огненные языки молниями ударили Яксу и погасли. Якса упал на землю лицом вниз…
Пролежав без чувств некоторое время, он сел, уставив оледеневший взгляд на огонь, и хриплым со сна голосом пропел:
— Вышла Танварпэква из своего логова из-под корней дерева и вместе с русским Учителем-Кулем начала щекотать и душить детей. Где моё мудрое племя мухоморов? Надо детей забрать из школы — и увезти в горы!.. Красный дух заразы идёт!
Невозможно Саве было представить, что его друг, весёлый и такой сильный мальчик, стал мёртвым… Но Сава сам, своими глазами видел, как Петю снесли на кладбище, на священное место печали и горя.
Своими ушами слышал Сава про Танварпэкву и про Учителя-Куля, которые будто бы начали щекотать и душить детей…
…И вот нарты мчались по извилистой таёжной просеке. Луна исчезла.
Чудилось Саве, что из-за высоких деревьев вот-вот выскочит Куль или сама ведьма Танварпэква, из-за которой он потерял тёплый-тёплый, светлый-светлый дом — школу-интернат…
Дальний путь лежал меж сосен,
Мимо гордых стройных кедров,
По застывшим мёртвым речкам,
Над которыми берёзки,
Голенастые осины
Голышом вдали стояли,
Ветки в небо заломивши…
Дальний путь — как сон печальный,
Что всю ночь до утра снится…