Чтение онлайн

Он послушал немного, потом подался вперед вместе со стулом. Лицо его стало напряженным.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, мы проверим. — Он замолчал, слушая. — Нет, конечно, нет. С подобными вещами мы осторожны, но мы проверим. Вы оставили номер телефона у секретаря? Хорошо. Пожалуйста, назовите свое имя по буквам.

На том конце повесили трубку.

— Черт побери! — ругнулся Миллер и положил трубку на рычаг. Потом снова поднял ее и поинтересовался у секретаря, оставил ли последний звонящий номер телефона. Оказалось, что нет.

— Что там такое? — спросил Рос.

— Какая-то женщина. Рассказала о девочке из воскресной школы, которая утверждала, что узнала Шеридан в газете. Она повесила трубку, когда я спросил ее имя. И номер не оставила.

— Девочка? Какая девочка?

— Она назвала имя. Хлои Джойс. Живет в бедняцком районе. Женщина сообщила, что девочка вчера увидела фотографию Шеридан в газете и что-то сказала по этому поводу.

Рос нахмурился.

— Боже, Эл, ты же все прекрасно понимаешь! У нас что-то появляется, мы докладываем об этом, а потом, если это оказывается липой…

Рос поднял руки, и Миллер замолчал. Потом устало улыбнулся и включил компьютер.

— Сколько подобных звонков мы можем получить в ближайшее время? — спросил Рос.

— Полагаю, сто тысяч с хвостиком.

— Имя Джойс?

Миллер кивнул.

— Точно.

— Есть идеи, какой бедняцкий район она имела в виду?

— Понятия не имею, надо проверить все.

Рос начал вбивать данные в компьютер. Миллер терпеливо ждал. Он поймал себя на том, что думает об отрезке времени между половиной одиннадцатого утра и половиной пятого вечера одиннадцатого ноября, шести часах из жизни Кэтрин Шеридан, о которых они ничего не могли узнать. Библиотека, магазин, потом возвращение домой, замеченное престарелым соседом, который любил смотреть на милых девушек по телевизору. С кем она провела последние часы жизни?

Миллер вспомнил последний разговор с капитаном Ласситером, когда Килларни уехал. В глазах Ласситера Миллер видел все: смерть жены, самоубийство сестры тремя годами ранее, разочарование, отрицание и очень знакомое понимание того, что все напрасно, а если и нет, то все равно этого не избежать…

Пока Рос копался в системе, Миллер позвонил в офис коронера и поговорил с Томом Александером, помощником Хэммингз.

— Дай нам еще пару часов, — попросил тот. — До обеда подождешь?

Миллер сказал, что может подождать, и спросил, на работе ли Мэрилин Хэммингз.

— Она здесь, — ответил Том. — По локти в чьих-то кишках, но она здесь.

Миллер поблагодарил и повесил трубку.

— Кое-что есть, — отозвался Рос. — Между Лэндовер-хиллз и Гленарден нашлась женщина по имени Наташа Джойс. Живет с дочерью Хлои Джойс.

— Хорошо, — сказал Миллер. — Давай-ка нанесем ей визит.

Рос сел за руль. Об этом попросил Миллер. Он хотел подумать над тем, какие вопросы будет задавать. У них был только анонимный звонок и имя девочки. Но поскольку больше у них ничего не было, и это было уже неплохо.

На дорогах почти не было машин, поэтому ехали они быстро. Прежде чем Миллер решил, что он будет говорить, они прибыли на место.

Рос припарковался на углу съезда с магистрали, который вел в район. Он понимал, что, если оставить автомобиль на территории района, его могут угнать.

Они подошли к дому и остановились. Миллер стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел, как изо рта вырывается облачко пара. Место, в которое они попали, было убогим. Граффити, мусор, перевернутые мусорные баки, пустые бутылки с отслоившимися от влаги этикетками…

— Это там, — сказал Рос и ткнул пальцем.

Миллер последовал за ним между унылыми коробками зданий, которые стали приютом для несчастных, заслуживающих лучшей жизни.

«Это то дерьмо, которое мы не хотим считать национальным достоянием», — подумал он.

— Восемнадцать, — сказал Рос. — Квартира восемнадцать, третий этаж.

Они поднялись по лестнице, погруженной в тень. Было раннее утро, но что-то в этом месте заставляло считать, что на мир опускаются вечные сумерки. В воздухе чувствовался запах мочи и дерьма, крови и мусора, влажных газет, старых матрасов и горелых домашних жаровен, фантазии и желания, чтобы все было иначе, — желания, которому не суждено было стать реальностью.

«Как здесь хреново!»

Рос постучал и отступил в сторону. Миллер встал справа от двери, а Рос, положив руку на пистолет, слева. Оружие было в кобуре, но он расстегнул ее, чтобы ствол можно было быстро достать.

«Совсем хреново».

Изнутри донесся шум.

Застучали цепочки, защелки, засовы — хозяева не хотели, чтобы их обокрали.

— Кто там? — послышался голос из-за двери.

— Полиция, мэм.

Тишина.

Рос посмотрел на Миллера.

Тот сказал:

— Открывайте дверь, мэм. Это полиция.

— Да слышу я, слышу, черт побери! — ответила Наташа Джойс и отперла дверь.

Дверь распахнулась. Миллер зашел первым, Рос последовал за ним, застегивая кобуру. В коридоре со свежевыкрашенными стенами было светло. Ковер на полу, хотя и потертый, выглядел чистым. В квартире, в отличие от лестницы, хорошо пахло. Это был своего рода оазис, оказывавший сопротивление надвигавшейся из-за двери пустыне.

Миллер достал жетон.

— Я знаю, кто вы, — сказала Наташа Джойс.

— Вы мисс Наташа Джойс? — спросил Миллер. — У вас есть дочь Хлои Джойс?

Наташа слабо улыбнулась.

— Учительница, верно? Она вам позвонила?

Миллер нахмурился.

— Вы ведь поэтому здесь? Из-за женщины в газете, которую убили в субботу.

— Да, — подтвердил Миллер и покосился на Роса. — Вы нас ждали?

Наташа сокрушенно покачала головой.

— Люди вроде меня всегда ждут, что к ним в гости пожалуют люди вроде вас.

Стоя в чистом коридоре в квартире Наташи Джойс в ожидании, пока она пригласит их в кухню, Миллер чувствовал себя неловко. Все, что он слышал, — это далекий шум телевизора, по которому показывали мультфильмы.

— Моя дочь у себя в комнате смотрит телевизор, — сказала Наташа. — Мне захотелось, чтобы она побыла сегодня дома, со мной. Ничего страшного, если Хлои и прогуляет денек. Мы можем поговорить здесь.

Она пригласила Роса и Миллера в узенькую кухню, поставила им два стула возле еще более узкого стола, а сама прислонилась к раковине и крепко вцепилась руками в ее хромированный край, словно ожидая чего-то плохого. Потом посмотрела по сторонам, откашлялась и повернулась к Миллеру, потому что он первым вошел в квартиру, первым заговорил. И хотя Миллер был моложе Роса, было что-то в выражении его лица, сказавшее ей, что он успел многое повидать на своем веку. Наташа Джойс выбрала Роберта Миллера главным. Она решила, что если уж говорить, то только с ним.