Чтение онлайн

— Значит, вы с ней знакомы?

— Да, детектив, я ее знаю. Я преподаватель и часто посещаю библиотеку…

— Вы когда-нибудь встречали там Кэтрин Шеридан?

— Я такого не припоминаю.

— Как долго вы пользуетесь библиотекой?

— Все время, что работаю в этом колледже.

— То есть?

— Я говорил вам. Я работаю в Маунт-Вернон с мая девяносто восьмого года.

— А до этого?

— Я преподавал в другом месте.

— В другом колледже?

— Это есть в моем резюме, которое, как я знаю, вам передал Алан Эджвуд.

Миллер помолчал минуту, откинулся на спинку дивана и попытался расслабиться.

— Скажите мне, профессор, что вы испытываете, думая об этих убийствах?

— Что я испытываю? Вероятно, то же, что и большинство людей.

— А именно?

— Я не знаю. Ощущение ужаса, наверное. Ощущение трагедии. Я смотрю на это как мужчина, возможно, потому, что мы в целом считаем, что если нам доведется столкнуться с подобным человеком, то мы сможем дать ему отпор. Что мы будем лучше подготовлены для сопротивления. Поэтому превалирующее чувство — бесчувствие.

— Бесчувствие?

Роби улыбнулся.

— Уверенность, что меня это не коснется. Никогда. Бесчувствие. Несравненная способность, которой мы все обладаем, — делать вид, что такие вещи случаются только с другими и они, скорее всего, их заслужили. Мы очень хорошо умеем убеждать себя, что подобное происходит где-то там и, пока мы туда не смотрим, нам не придется иметь с этим дело.

— Я имею с этим дело.

Роби кивнул.

— И я.

— Каким образом вы с этим сталкиваетесь? — спросил Миллер.

— У меня любознательная натура, детектив Миллер. Вы приходите и спрашиваете, где я был тогда-то. Вы намекаете на то, что я что-то знаю. Вы упоминаете имена женщин, которые мне неизвестны, а потом уходите. Я это так просто не оставляю. Я хочу знать, что вы думаете. С чего вы решили, что я способен на такое. Мне интересно, что во мне наталкивает вас на подобные суждения. Я любопытен. Я смотрю. Я слушаю. Я пытаюсь понять.

— Из того, что вы слышали и прочли в газетах, каково ваше впечатление от того, с чем я имею дело?

— Вы имеете дело с кошмаром.

Миллер рассмеялся. Это было простое утверждение, признание факта. Роби сказал это с такой уверенностью, озвучил мысли, которые мучили Миллера последние несколько дней, что он не удержался от смеха.

Роби вздохнул и сказал:

— Если бы я был на вашем месте…

— Да, профессор, что бы вы делали на моем месте?

Роби сел поудобнее и положил ногу на ногу. Потом откинул голову назад и уставился в потолок. Когда он снова посмотрел на Миллера, на его лице было написано сочувствие.

— Я бы искал связь, детектив.

— Между кем?

— Женщинами.

— Связь?

— Да, конечно. Пять мертвых женщин. По всей видимости, они убиты одним человеком. Все живут в Вашингтоне. Пока это все, что их связывает. Серийный убийца лишает жизни женщин, которые живут в одном городе. Но должно быть что-то еще. Вероятно, я говорю очевидные вещи. Я думаю, вы потратили немало времени, пытаясь найти связь между ними.

Миллер оборвал его.

— Вы хотите знать, какие ниточки у нас есть? Единственная ниточка — это вы. Вы сказали, что не знали Кэтрин Шеридан, однако Наташа Джойс видела вашу фотографию и подтвердила, что вы были у нее несколько лет назад вместе с Шеридан. Вы искали Дэррила Кинга. Я мог бы отвезти вас к Наташе Джойс, но увы — какое дурацкое совпадение! — ее тоже на днях убили.

— Он душит их, верно? — спросил Роби.

— Да.

— Без оружия, — сказал Роби.

— Все верно.

— Чем больше контакт, тем профессиональнее вы должны быть.

Миллер поднял брови.

— Убийство людей. Начинаете с винтовки. Потом переходите к пистолету, потом к ножу, потом к удушению. Чем лучше вы это делаете, тем теснее становится контакт с жертвой.

Миллер нахмурился.

— Вы это знаете, потому что…

Роби рассмеялся.

— Потому что я смотрю фильмы Люка Бессона, не иначе. — Он покачал головой. — Я все равно не понимаю, зачем вы пришли, детектив Миллер. Я ценю то, что вы считаете, будто у вас что-то есть…

— У меня есть фото, на котором вы с Кэтрин Шеридан. У меня таких снимков целых три, и на обороте одного из них надпись «Рождество-82». Это вам о чем-то говорит?

Роби помолчал, поднял глаза на Миллера и покачал головой.

— Нет, — ответил он, — мне это ни о чем не говорит.

— Где вы были на Рождество восемьдесят второго года?

— Боже, это сколько? Двадцать четыре года назад?

— Верно, — подтвердил Миллер. — Двадцать четыре года назад. Где вы тогда были?

— Дайте подумать. Тогда я еще был в Нью-Йорке. Летом восемьдесят первого я нашел там временную работу, а потом она перестала быть временной, и я оставался там до лета восемьдесят третьего.

— Чем вы занимались?

— Тем же, чем и сейчас. Но я был намного моложе. — Роби рассмеялся. — Кажется, что это было в другой жизни.

— Вы преподавали?

— Да, преподавал, читал лекции. Я был помощником преподавателя, но он много болел, поэтому лекции я читал в основном самостоятельно. — Роби мечтательно улыбнулся. — Это было хорошее время. Мне нравился Нью-Йорк. Не настолько, чтобы я остался там жить, тем не менее… Я познакомился там с хорошими людьми, которые помогли мне обрести себя, так сказать.

— И вы уехали из города летом восемьдесят третьего?

— Да, а что? Это уже похоже на допрос.

— Едва ли это допрос, профессор.

— Значит, я был в Нью-Йорке, когда сделали эту фотографию. Возможно, меня сфотографировали, а я этого не заметил. Возможно, эта женщина тогда там училась или работала. Я не знаю. Как я уже говорил, существуют сотни причин оказаться на чужой фотографии и даже не подозревать об этом.

Миллер кивнул.

— Вы правы, профессор. Я не поддаю сомнению подобную возможность. Я сомневаюсь в том, что такое могло случиться трижды.

Роби не ответил.