Чтение онлайн

Снова стук в дверь. На этот раз громче. Стучат явно кулаком. Но Чейз продолжает молча смотреть в окно. По лужайке прогуливается охранник с немецкой овчаркой на поводке. С вишни опадают белые цветы, похожие на обрывки бумаги. В небе висит холодная голубая луна. Из-за огней города звезд не видно, но в высоте сверкает что-то красное. Должно быть, Марс.

А может, ему вовсе и не сообщат плохие новости. Мало ли кто это может быть. Например, одна из шлюх забыла сережку и решила вернуться. Или охранник услышал, как Чейз буянит, и проверяет, в порядке ли президент, не нужно ли ему чего — принести бутерброд или позвать горничную, чтобы прибралась.

Дверь открывается. На пороге стоит Буйвол. Коридорная лампа светит ему в спину, и от ног Ремингтона через всю комнату тянется длиннющая тень — на мгновение он кажется настоящим гигантом.

— Чейз? — Рука Буйвола тянется к выключателю.

— Не зажигай свет.

Ремингтон опускает руку. Дверь закрывается, и Буйвол щурится. Его глаза не привыкли к темноте.

— Что-то случилось? — спрашивает он.

— Нет. То есть да.

— Я ни черта не вижу, — жалуется советник президента, спотыкаясь о валяющееся на полу одеяло.

Он включает торшер и качает головой при виде сорванных занавесок. Нагибается, но не поднимает их. Ставит на столик лампу, поправляет разбитый абажур и включает и ее тоже. Оправа очков сияет золотом.

— У нас появилась информация по Балору.

— Валяй.

— Особняк Питток-Мэншн. В Портленде. Стопроцентной уверенности нет, но со спутника просматривается необычайная активность.

Буйвол объясняет, как важно сейчас действовать. Сто раз уже это говорил: вот он — момент истины, захваченные территории поражены радиацией, там разрушена инфраструктура, можно надавить на ликанов.

— Они загнаны в угол. Если надавить посильнее, мы их сломаем.

Не первый раз Ремингтон заговаривает об этом. Мол, нужно сосредоточить внимание на Балоре. Отсечь змее голову. Сопротивление немного подергается, а потом издохнет.

Теперь, когда Джереми Сейбер мертв, в главных помощниках у Балора вроде как оказался некий Джонатан Пак, англичанин с богатым прошлым. Его дважды депортировали. Двадцать семь раз признавали виновным в суде: кража, побои, изнасилование, наркотики, угрозы, незаконное владение оружием.

— Ты только представь, он ростом всего пять футов два дюйма. И этот коротышка еще что-то из себя строит. Ну не сможет человек с таким характером и телосложением возглавить и сплотить разрозненные группировки.

Буйвол может так всю ночь болтать.

— Пошли туда кого-нибудь из наших, — перебивает его Чейз.

— Я хотел предложить ракетный удар.

— Никаких военных. Они уже дважды облажались. Сначала разбомбили начальную школу с мексиканскими детишками. А потом, мать их, взорвали плотину и затопили целый город.

— Но там же не люди. Мы не можем их так воспринимать, это повстанцы.

— А над этим безобразием кружился вертолет с гребаными журналюгами, и они снимали, как трупы плавают в воде, будто древесина на сплаве. На этот раз операция должна пройти тихо и чисто. Ясно?

— Да.

— Отправь туда нашего человека. И все, не обсуждается. Мне нужна голова Балора, чтоб пронести ее по Пенсильвания-авеню.

Буйвол хочет возразить, но гневный взгляд Чейза заставляет его умолкнуть.

Они отходят друг от друга. Оба с возрастом превратились в весьма дородных господ, поэтому пол под ними жалобно скрипит. Буйвол озабоченно смотрит на Уильямса, достает из кармана ручку и прикусывает кончик, будто это трубка.

— У тебя все хорошо?

Чейз вспоминает, как, кружась, словно конфетти, исчезали в унитазе пилюли. Сказать Буйволу? Сказать, что он хотя бы ненадолго хочет прочистить голову. Обновить организм. А вдруг из тумана возьмет и вынырнет старый добрый Чейз? Нет, нельзя. Буйвол так и скажет: нельзя. А Чейзу страшно надоело, что им постоянно командуют.

— Все просто офигенно. Сам не видишь?

Уильямс отводит взгляд и смотрит себе под ноги. На полу в свете двух ламп переплелись их тени.

— Ну чего ты психуешь? Ты радоваться должен. Радоваться. Мы же столько ради этого работали. Долгие годы, — тихо говорит Буйвол.

— Ради этого? Мы работали ради этого? — Чейз обводит рукой разоренную комнату, царящий вокруг хаос. — Хочешь, отдам? Забирай, не жалко.

Ранним утром, еще до рассвета, Патрик вылезает из койки. Рюкзак уже собран: дождевик, фляга, несколько упаковок сухого пайка, «сникерсы», спутниковый навигатор, спутниковый телефон, охотничьи спички и йодные таблетки. Гэмбл торопливо шагает к парковке. Вчера возле столовой Малери назвала ему номер машины и подтвердила, что ее назначили в патруль, в отряд чистильщиков. Вместе с другой медсестрой они поедут в медицинском фургоне в центре вереницы вездеходов и военных грузовиков. Девушка сказала, под сиденьем есть немного места. Туда вполне можно втиснуться.

Патрик в ответ поблагодарил, а Малери велела ему не облажаться. Ладно, он не облажается. Какое-то время они стояли молча.

— Ну, думаю, это все, — наконец выдавил Патрик вместо прощания и послал ей воздушный поцелуй.

— Мимо! — крикнула Малери, словно их разделяло расстояние не в десяток футов, а гораздо больше.

Девушка скрестила руки на груди, развернулась и ушла, так и не улыбнувшись.

Целый час Патрик сидит, скрючившись, под скамейкой, поперечина упирается ему прямо в лоб. Всходит солнце, на базе играют подъем, все вылезают из палаток, звенят голоса, хлопают двери, и наконец кто-то усаживается прямо над ним, а двигатели автомобилей на стоянке принимаются дружно урчать. Патрику страшно тесно, даже дышать толком не получается, повернутая направо шея уже затекла.

Фургон несколько раз поворачивает, тормозит возле пропускного пункта, а потом набирает скорость. Вот они, Призрачные земли. Патрику, конечно, ничего не видно, но он очень хорошо знает окрестности и в деталях представляет себе, что сейчас проплывает мимо окна. Сначала машины проедут сквозь заросли полыни. Черная асфальтовая дорога вьется по красной земле, из песчаных дюн торчат метелочки хризотамнуса. На небе завиваются спиралью облака. В потоках теплого воздуха парят грифы. Кусты можжевельника мучительно тянут вверх голые скрюченные ветки. Кое-где торчат красные и черные шлаковые конусы. В каньонах, будто в древних храмах, выстроились базальтовые колоннады.

Патрик считает секунды и воображает, как внутри у него тикают часы. Из часов во все стороны расходятся красные и черные проводки. Когда стрелки остановятся на нуле, он взорвется. Поскорей бы все закончилось. Ему почему-то кажется, что он уже опоздал.

Автоколонна останавливается в Приневилле. Солдатам приказано очистить восточную часть города от трупов, перестрелять всех встреченных повстанцев, выловить правонарушителей и поджечь магазины.

— Скорей, скорей, скорей, — шепчет Гэмбл.