Чтение онлайн

Неделю назад Клэр и Мэтью наткнулись на группу из пятидесяти человек, которые вскапывали и засеивали поля. Все как один были разодеты, будто для приема. На краю поля сидел в кресле-качалке наряженный в смокинг старик с белоснежной бородой. Клэр и Мэтью свернули на велосипедах с шоссе на грунтовку, ведущую к полю, и тут старик, пошатываясь, поднялся с кресла, взял какую-то палку вроде клюки и выстрелил. Палка оказалась ружьем, и на его конце расцвел желто-огненный цветок. Послышался грохот, и их обдало картечью. Расстояние было слишком большим, около пятидесяти ярдов, так что вреда им выстрел не нанес. Но Мэтью и Клэр сразу же вернулись на шоссе.

Именно на такой ферме и жила девчонка. Ферма под Сейлемом, так она говорит. Зовут ее Роксана. «Роксана Примавера Ривера», — малышка выговаривает свое имя тщательно и гордо, наверное, так она когда-то представлялась в школе. Ей девять с половиной лет. Учится в третьем классе. Вернее, училась, когда загорелось небо и все отсюда уехали. Ненавидит математику, а чтение любит. Сейчас-то делать больше нечего, только читать. И работать. У нее теперь целая библиотека, больше всего Роксана любит книжки про красавчиков-вампиров. Родители девочки погибли: во время вылазки за едой их застрелили солдаты. Теперь она на попечении дяди, el tio, как Роксана называет его по-испански. Дядя ее — очень страшный человек. Его все боятся.

— Но со мной он добр.

Они колесят по проселочным дорогам, и запыхавшаяся девчонка, с трудом переводя дыхание, рассказывает ей свою историю. У Клэр — «трек» с восемнадцатью скоростями, а у Роксаны — «хаффи» с розовыми флажками, шелестящими на ветру. Ее велосипед они раздобыли в заброшенном супермаркете, а еще разжились там же перочинным ножом, коробкой патронов и шоколадными батончиками. Миль через десять Роксана спрашивает, почему они не могут поехать на машине.

— Потому что бензин трудно достать. И еще, в машине не слышно, что происходит вокруг.

Клэр в точности повторяет слова, которые когда-то сказал ей самой Мэтью, но говорит ворчливым тоном. И зачем только она связалась с этой девчонкой? Вот не было печали, и угораздило же Клэр ее спасти! Ну, погибла бы малышка на кладбище — и все, конец истории, очередной труп, ничего особенного. А теперь в случае чего ее смерть будет на совести Клэр, повиснет на ней, словно почерневшая от гангрены нога. Придется вернуть ребенка родным. Но голова Клэр занята совсем другими мыслями, ей везде мерещится Балор: его лицо мелькает в траве, в облаках, среди узловатых стволов деревьев. Эх, вот бы к нему подобраться, чиркнуть ножом по горлу, всадить пулю в лоб.

Он точно здесь, в Орегоне, в Портленде. Снабжает едой и припасами своих верных вассалов, собирает армию, объявил Призрачные земли суверенной территорией, независимой Ликанией. Клэр видела плакаты и намалеванные на здании Капитолия лозунги: «Боже, благослови Сопротивление». Именно поэтому над головой постоянно вьются вертолеты и беспилотные летательные аппараты. Именно поэтому с неба время от времени падают ракеты. На Балора идет охота.

Зимой они с Мэтью повстречали человека в грязной спортивной куртке и с жидкой бородкой. Он вышел прямо из темноты и попросил разрешения погреться у огня. Поднял руки и сказал, что его зовут Робби и ему ничего не нужно, только поговорить.

— Я клевый. Очень-очень хороший.

Именно так и оказалось. Клэр знала: по Призрачным землям бродит немало таких, кто не задумываясь перережет любому встречному глотку и стянет с трупа одежду. Именно поэтому они с Мэтью не расставались с оружием. Однако встречались и такие вот ребята, вроде Робби, идеалисты, мирные собиратели. Они хотели лишь жить себе спокойно, никому не мешая, а не воевать со всем человечеством.

Робби достал бутылку виски, и они вместе выпили из жестяных кружек. Потом, глядя в огонь, долго разглагольствовали о прошлом. В разговоре всплыл Балор. Робби его однажды видел. На собрании на ярмарке в Сейлеме. Балор раздавал присутствующим еду, а затем взобрался на сцену и принялся с религиозным пылом рассказывать о новой стране. Это их страна, так он говорил. И она будет расти и шириться.

Еще через несколько миль Роксана уже с трудом крутит педали.

— Ноги болят, — жалуется она.

Солнце опустилось ниже и скрылось за облаками, стало темнее. Клэр хочется сказать: терпи и не останавливайся. Она мечтает оказаться как можно дальше от свежей могилы, от того города, который забрал у нее Мэтью. Но Клэр знает: придется сделать привал, причем скоро. Пора искать место для ночлега. Будь девушка одна — ехала бы без передышки, пока ноги не отказали бы или шины не лопнули. Ведь ей плевать куда, лишь бы крутить педали, потеть и хоть на время отвлечься, забыть о своем горе. Но сейчас она не одна, нужно думать и о Роксане.

— Теперь у меня не только ноги, у меня еще и попа болит, — снова жалуется малышка.

В четверти мили от дороги они находят заброшенную ферму, прячут за домом велосипеды и проверяют, нет ли внутри кого — мертвых или живых. Потом садятся на качели возле крыльца и смотрят в темнеющее небо.

Клэр выуживает из рюкзака шоколадный батончик.

— Дай, пожалуйста, — просит девчушка, протянув ладошку.

Клэр разламывает шоколадку и отдает ей кусочек. Малышка жует, громко чавкая и улыбаясь. Передние зубы у нее чуточку больше, чем нужно. Клэр пытается улыбнуться так же искренне, но у нее не выходит.

Они по очереди отхлебывают из пластиковой бутыли чуть кислую от йодных таблеток воду. И когда девчушка запрокидывает голову и жадно пьет, Клэр замечает у нее на шее свежий красный шрам, похожий на отпечаток ошейника.

— Что это?

Роксана закупоривает бутылку, дотрагивается до раны, но ничего не говорит. Точно так же было, когда Клэр спросила, каким образом девочка оказалась так далеко от дома. Малышка тогда тоже промолчала и только покачала головой, глядя из-под длинной челки.

В доме все покрыто пылью, и они постоянно чихают, закрываясь руками. Фонарик Клэр желтым лучом прорезает темноту. В кухне все разукрашено яблоками: яблоки на обоях, на полотенце, на подставке под кастрюлю. Сразу представляется седовласая старушка с перепачканными мукой руками, напевающая себе под нос церковные гимны. В раковине лежат грязные и заплесневевшие тарелки в цветочек. Короткий коридор ведет в гостиную. Луч фонарика высвечивает экран старого телевизора, скользит по дубовому журнальному столику, ветхому креслу, дивану, застеленному красно-желтым шерстяным пледом.

— Ты будешь спать здесь.

— А почему? Почему не на кровати?

— Спальни на втором этаже.

— Ну и что?

— А спать надо на первом. Так проще сбежать в случае чего.

На полу жестко, но Клэр не спится вовсе не поэтому. Она вспоминает Мэтью. Вспоминает посеревшую кожу, ту первую горсть земли, падающую на его лицо. Воображает, как жадные черви стремительно прокапывают к нему свои тоннели. Каким удивленным он выглядел тогда, на крыльце: вытаращенные глаза, рот, раскрытый в форме буквы «О». Каково это, когда тебя прошивают раскаленные пули? Когда снаряды проходят сквозь живую плоть, рвут сосуды, дробят кости? Когда через дырку в голове вываливается похожая на гнилой арбуз субстанция? Успел ли он ощутить боль? Успел ли почувствовать, как ветер свистит сквозь дырки в теле?