Чтение онлайн

— Найдем, и тогда они умрут.

На большом коричневом конверте крупными черными буквами написано ее имя. Вернее, то имя, под которым она сейчас живет. Хоуп Робинсон. Мятый конверт сложен пополам, иначе не поместился бы в почтовый ящик. Обратного адреса нет. Судя по марке, отправлено из Сиэтла, как и в прошлый раз. И снова ее имя почему-то написано в кавычках.

Люди часто ставят их где попало. Например, в туалете висит объявление, и там слова «сотрудники обязаны мыть руки» тоже взяты в кавычки, будто это цитата из высказываний какого-нибудь помешанного на чистоте менеджера. Но брать в кавычки имя? За этим явно что-то кроется.

В прошлый раз в ящике лежал обычный белый конверт, а в нем — сложенный линованный листок, на котором было написано: «Ага!» И все.

Теперь вот это. Клэр, держа конверт кончиками пальцев, осторожно переворачивает его, чтобы проверить, нет ли на обратной стороне адреса. Внутри явно лежит что-то твердое.

Она стоит перед стеной, составленной из почтовых ящиков, на каждом — номер и крошечное окошечко. Латунные ручки и кодовые замки отполированы до блеска бесчисленными прикосновениями. Обычно здесь толчется куча народу, представители студенческих организаций собирают подписи и выискивают добровольцев. Но сейчас уже поздно, и в почтовом отделении пусто и темно. Если пройти под мраморными арками, дальше по коридору будет кофейня. Она работает допоздна, и оттуда доносятся приглушенные голоса и музыка.

Открыть конверт прямо сейчас? Нет, Клэр как-то не по себе. Она запихивает странное послание в рюкзак, где уже лежат ноутбук и блокнот. Каблуки черных ковбойских сапог громко стучат по плитке. Эти «стетсоны» Мириам подарила племяннице перед отъездом в Монтану. Девушка идет к стеклянным дверям, и от поднятого ею легкого ветерка чуть трепещут многочисленные объявления на стенах: афиши концертов и представлений комиков, листовки групп поддержки ликанов, плакаты с кандидатами в студенческий совет. Входная дверь уже наполовину закрыта решеткой, и Клэр торопливо выходит на улицу.

Холодно. Вокруг фонарей кружат тучи мошкары, так что конусы света словно подернуты дымкой. Клэр плотно застегивает флисовый худи. Перед центральным зданием стоит фонтан с изображением четырех волков, из их пастей в подсвеченный зеленым прожектором пруд стекают водяные струи. Здание со всех сторон освещено. На первой экскурсии им рассказали, что его построили в 1875 году, оно стояло здесь с самого основания колледжа. Именно этот вид украшает главную страницу веб-сайта и обложки рекламных брошюр: фонтан, колонны, высокие окна, классические треугольные фронтоны. Остальной кампус разительно от всего этого отличается: квадратные безликие строения, наследие никсоновской эры; стены из шлакоблоков; окна, которые невозможно открыть. При строительстве учитывались возможные беспорядки и волнения.

Клэр шагает к своему общежитию по бетонной дорожке, внимательно вглядываясь в заросли. Рука в кармане сжимает нож. Между кустами и соснами залегли черные тени. Неподалеку светится синим телефон службы безопасности. Такие в кампусе на каждом шагу. Достаточно подбежать и нажать красную кнопку — на помощь тут же примчится кто-нибудь из охранников. Они вооружены сетями, электрошокерами, шприцами с успокоительным и пистолетами. Но Клэр совсем не чувствует себя в безопасности. Наоборот. Каждую неделю в колледж подбрасывают дохлых собак. На стенах красуются намалеванные краской из баллончика пентаграммы, а на деревьях, словно новогодняя мишура, развешаны строгие ошейники. Говорят, так было всегда. Но после тех нападений на самолеты и взрыва на площади в Портленде стало гораздо хуже. Озлобленность против ликанов достигла наивысшей точки, колледж оказался под прицелом. Недавно, например, в новостях крутили сюжет, в котором журналист интересовался: не превратился ли кампус в лагерь для подготовки террористов?

Забавно, ведь когда она сюда поступала, Мириам сказала: «Здесь ты будешь в безопасности». Именно поэтому они и выбрали колледж Уильяма Арчера. Новое имя, новая жизнь, вокруг все свои. Мириам чувствовала себя в долгу перед братом. Нашлось немало сочувствующих, благодаря их помощи и удалось открыть на имя Клэр банковский счет, раздобыть деньги и необходимые документы: всякие выписки, водительские права, свидетельство о рождении и удостоверение ликана. «На самолет тебя, конечно, со всем этим не пустят, зато в колледж Уильяма Арчера — вполне». Мириам помогла племяннице перекрасить волосы в каштановый цвет, купила ей модные очки в черной оправе. Клэр, вернее Хоуп, нужно на несколько лет залечь на дно, не высовываться и думать только об учебе. «А того мальчишку забудь». Мириам почти никогда не называла его по имени. Для нее он был не Патрик, а «тот мальчишка». И тот мальчишка их предал. После исчезновения отца пошел и завербовался в армию. Мириам его за это ненавидит, Клэр тоже хотела бы, но ей не хватает пороху.

Тетя пообещала оставаться на связи. Сказала, мол, у нее есть кое-какие дела. Клэр спросила, не связаны ли эти дела с поимкой Джереми (его схватили после взрыва на площади), но Мириам ничего не ответила. От нее не было никаких новостей с самого августа, когда они обнялись на прощание на железнодорожном вокзале в Портленде.

— Надеюсь, мы расстаемся ненадолго, — сказала тогда Клэр.

Теперь уже октябрь. Скоро ударят морозы, трава пожухнет, а мошкара исчезнет, все покроется снегом. Колледж располагается неподалеку от Миссулы, в самом центре долины, в предгорьях Скалистых гор. Из-за местоположения, да еще из-за одинаковых квадратных зданий он действительно похож на военный лагерь.

В небе сияет половинка луны. Среди россыпи звезд мигает огонек самолета, и мысли Клэр уносятся в далекие края, к Патрику, черт бы его побрал. Время от времени они обмениваются письмами по электронной почте. Иногда девушка вбивает в поисковую систему его имя и номер батальона, проверяет списки погибших, но это только когда уж совсем нет мочи терпеть. Дыхание вырывается изо рта призрачным облачком пара. Она живет в одном из пяти общежитий, выстроившихся в форме пятиугольника вокруг уставленного скамейками открытого дворика.

Очки немедленно запотевают изнутри. Клэр не протирает их, а просто-напросто поднимает на лоб. Стекла простые, без диоптрий, у нее же все в порядке со зрением. Но лишняя предосторожность не помешает, иначе рано или поздно жди неприятностей. Клэр поднимается по лестнице и, внимательно изучив пустой коридор, вставляет ключ в замочную скважину. Свет горит, но в комнате никого. Ее соседка, Андреа, где-то гуляет. Наверное, пьет с друзьями наверху. А ведь сегодня даже не выходной. Клэр испытывает облегчение, но в то же время внутри у нее разверзается зияющая пустота. Девушка закрывает дверь, стряхивает на пол рюкзак и чувствует себя беззащитным крабом, с которого сняли панцирь.

На стене белеет полоска лунного света. Прищурившись, Клэр опускает жалюзи.

Стена над ее кроватью совершенно пуста: только дырочки от гвоздей и липкие пятна от скотча — там, где висели постеры предыдущих жильцов. Книги на полке выстроились в алфавитном порядке. Одежда аккуратно разложена по ящикам комода, все носки строго по цветам: белые, коричневые, серые и черные. Раньше такого за ней не водилось, но после всего происшедшего Клэр решила: раз уж вся жизнь превратилась в полнейший бардак, пусть хоть ее собственные вещи будут в полном порядке. Да, это всего лишь глупая попытка обрести хоть какое-то равновесие. Ну и наплевать, зато ей чуть легче.