Чтение онлайн

— Иди, иди, — подтолкнула меня сзади толстозадая девица в юбке. Я соскользнул со скользких ступенек и тут же оказался на асфальте. Поднялся смех; девица с широким тазом, ухмыляясь, сказала:

— Осторожнее надо, парнишка.

У меня чесались руки выхватить из кармана свой «макаров» и высадить первые пол обоймы в деваху, а вторые в смеющихся людей. Но в тюрьму мне сегодня не хотелось, поэтому я спокойно посмотрел на обидчицу снизу вверх, встал, отряхнулся и шепнул:

— Красивые трусики.

Ухмылка исчезла с лица девицы, она побагровела и крикнула: «Ты, чувак, охренел что ли?» или что-то в этом роде. Я её уже не слышал, я уже был при входе на вокзал. Нужно было торопиться, потому что с девицей мог быть ее муж, и тогда уж без пистолета бы не обошлось.

В Кулинске жило, как ни странно, два Варякиных Андрея. Я должен был найти среди них племянника Короткова, допросить и сразу же созвониться с Митько, который будет решать, что делать дальше.

Кинув монетку, я выбрал адрес, который буду проверять первым. Пришлось расспросить с полдесятка жителей, прежде чем я узнал, где находится улица Первомайская. Кулинск был не таким уж и маленьким городом: ходили и трамваи и троллейбусы. Остановка «Первомайская» находилась на самой окраине города: здесь деревенские домики смешивались с небоскребами и другими каменными домами. Этот район был не самым лучшим в городе; о чистоте здесь, похоже, уже давно не вспоминали.

Поднявшись по лестнице, я постучал в дверь квартиры первого Варякина. Открывать мне никто не собирался. Я начал долбить дверь, надеясь, что Варякин просто крепко спит.

Дверь открылась, но не та, которая была нужна, а соседская. Оттуда выглянула щупленькая женщина, посмотрела на меня и взвизгнула:

— Чего долбишься? Раз не открывают, значит, никого нет, — она помолчала и добавила: — Он всегда уходит по утрам, а куда не знаю, — она решительно закрыла дверь.

Вот, невезение! Мы с Митько даже не подумали, что наши Андреи могут находиться на работе или ещё где. Ладно, пойду ко второму. Напоследок, я, на всякий случай, я повернул ручку двери… Она открылась!

Я замер и задумался. Если человек куда-нибудь уходит, он, обычно, закрывает за собой дверь. Он может оставить её открытой, только если уходит ненадолго. Что делать? Ждать? Нет, надо действовать. Я вдохнул побольше воздуха и вошел в квартиру.

В коридоре было пусто, в ближайшей комнате тоже. Я не знал почему, но мне было очень страшно. Я достал пистолет, передернул затвор и направился в следующую комнату.

Я так и знал! Вот он, Варякин Андрей лежит в луже крови на холодном линолеуме. Вместо горла красное кровавое месиво. Это было настолько ужасно, что я тут же выбежал из квартиры, выскочил на улицу и побежал. Бежал я долго и без направления. К горлу снова подкатила волна. Я пересилил себя, чтобы вчерашний ужин не оказался на земле. Остановился у моста через какую-то реку и перевел дух.

Во, дурак! Даже следы свои не стер! Я ведь теперь главный подозреваемый; та тетка меня запомнила, да и другие люди видели, как я бежал. «Отчего мне так, в жизни не везет?». Первая командировка, и тут же труп.

Успокойся, Белов, успокойся. Может, это не тот Варякин, а тебе нужен совсем другой. Я вспомнил адрес второго Андрея, и уже через десять минут стучал в его дверь. На этот раз мне открыли сразу. На пороге появился пожилой старик.

— Мне нужен Варякин Андрей, — сказал я.

— Это я, — ответил старик.

— Вы? — я задумался. — А больше здесь людей с таким же именем не проживает?

— Нет. Я один.

— Спасибо. До свидания, — я был огорчен. Это дед Короткову в братья годится.

Ну что ж, все равно нужно связаться с Митько. Переговорный пункт находился рядом, в двух минутах ходьбы.

Я забрался в кабину и набрал код Сахарова, и номер нашего отделения.

— Милиция. Дежурный Турин слушает, — наконец, отозвались на том конце.

— Говорит младший лейтенант Белов. Мне нужен Сергей Митько.

— Митько на задании. Перезвони через полчаса.

Опять не везет. И куда мне теперь идти? К Багренцову! Сидеть у него в номере я не буду, а вот попросить совета можно. Не зря же он просил прийти при любых проблемах.

Гостиницу я искал долго. Когда нашел, полчаса, о которых говорил дежурный, уже прошли. Однако идти обратно было глупо, и я вошел внутрь, поднялся на второй этаж к номеру 216. Дверь была приоткрыта. Я зашел без стука и…

Господи! Та же картина! Человек, с которым я совсем недавно разговаривал, лежал на полу с перерезанным горлом.

Спокойно, Белов! Не убегай, может, он еще жив, и ему нужна твоя помощь. Я зашел в номер и осмотрел труп. Нет, он, конечно, мертв. Застывшие в ужасе глаза, раскрытый рот…

Телефон стоял рядом, я схватил трубку и набрал 02. Продиктовав сообщение и адрес, я вышел к окну, чтобы отдышаться. Машина милиции подъехала к входу гостиницы. Оттуда выбежали трое мужчин. Не слишком ли быстро? Не прошло и минуты после того, как я позвонил, а они уже здесь. Оперативно.

Дверь резко открылась, опера ворвались в номер; один из них, завидев меня, прорычал:

— На пол, лицом вниз!

— Погодите, — начал было я, но меня повалили на пол и начали обыскивать.

— А вот и пистолет, — пробормотал опер, вынимая оружие из моего кармана.

— Я вас вызвал…

— Молчать!

— Давай его в наручники.

Меня приподняли, завели руки за спину и сковали сзади. Я решил начать попытку заговорить вновь.

— Это ошибка! Я же, как вы «мент» понимаете?…

— Кто «мент»?!

— Ты, кого «ментом» назвал, сволочь?!

Я где-то читал, что после одноименного сериала, слово «мент» перестало быть обидным. Видимо эти ребята телевизор не смотрят. Я хотел было объясниться, но не успел: мощный удар локтя в лицо заставил меня отскочить к стене, и, захлебываясь подбежавшей к горлу кровью осесть на пол. Атака на этом не окончилась: подбежавший мужчина с силой заехал ногой в живот. Потом еще удар и еще. Защищаться было невозможно: руки были закованы за спиной; единственное, что я мог делать — пытаться уклонить голову от сыпавшихся ударов. Теряя сознание, я молил Бога, чтобы проснуться наутро у себя в постели живым и здоровым; взять портфель и пойти в школу, поцеловав на прощание маму. Последнее, что я видел, как опер вытирает руки о мою рубаху и улыбается…

Я очнулся в темном помещении на холодном и твердом бетоне. Все мышцы ужасно болели, голова гудела, как пароход. Сделав огромное усилие, я присел, и огляделся. Я находился в камере предварительного заключения. Рядом на скамейке сидел мужичонка и широко ухмылялся.

— Чего, парень, оклемался?

Я ничего не ответил, попытался встать, но не смог.

— Тебя за что взяли? — продолжал расспрашивать мужичонка.

— Не знаю.

— Не хочешь говорить, не говори. Я вот тоже не знаю, — он противно засмеялся.

— Сколько сейчас времени?

— А я знаю? Меня еще вчера взяли. Что ты им сделал?

— Кому? — не понял я.

— «Мусорам».

— Ничего.

— Понятно. Скучно им, значит стало. Меня они только один раз ударили.

— Я долго здесь лежу?

— Долго. Я тебя обшмонал немного: думал папироски найду, ты извини. «Мусора» все забрали, козлы, — мужичонка замолк и, прищурив и без того узкие глаза, спросил: — А тебя не из-за того ли дела взяли?

— Какого дела?

— Как какого? Про которое по всем каналам рассказывают.