Чтение онлайн

Ева двигалась на автомате: чётком, уверенном автомате, контролируя каждое действие. Быстро забежав домой, собрала необходимые вещи и документы, одновременно заказывая билет, на удачу попался самолёт с регистрацией через два часа, прямым рейсом, без пересадок и окольных путей. Пять часов полёта, ровно на пять часов она выпала из жизни, старательно удерживая воспалённый разум от паники, стоически сопротивляясь, чтобы не сойти с ума. Ева молилась, переполняясь уверенностью, что в этот раз никто не посмеет забрать у неё любимого человека. Она ведь его любит, любит, как ещё никого не любила… Не после несчастного случая открылась для неё эта истина, а намного раньше. Миша даже не представлял насколько взросло посеянное им семя после его признания в любви. И Ева скрывала об этом, бессовестно и мучительно скрывала.

Мчась по коридору больницы, куда распределили всех пострадавших, о которых можно было узнать из всех источников, не затрудняясь в поисках, она спешила к единственному любимому человеку. Имя Романов Михаил числилось в списке. Когда Ева начала узнавать что с ним и где он, ответили, что заканчивают оперировать и вскоре родственники смогут его посетить.

Ева видела перед глазами только лицо Миши, тот момент в аэропорту, когда её разум решил записать именно этот отрывок, предупреждая о беде заранее. Не спутать ни с чем столь уникальное и страшное предчувствие. Мир делился на "до" и "после". Всё казалось психоделическим сном с размякшей реальностью в духе картин Дали. Светло-голубой коридор растянулся на километры, переполненный толпой народа, все они мешали пройти, мельтеша как белый шум, как стая пчёл. Все они были напуганы и переживали за своих родных людей, оказавшихся не в то время и не в том месте…

Данила первым заметил рыжие волосы и длинный белоснежный пуховик нараспашку поверх вязаного нежно-розового свитера под светлые джинсы с белыми уггами. Северянка, нет слов. Он не мог спутать её с кем-то другим, хоть и видел на фотографии с Мишей мельком, но почему-то именно лицо Евы запомнилось настолько отчётливо, что знал кто перед ним.

— Данила… — Ева знала парня намного ближе, чем он мог себе представить. — Вы все здесь, — потемневшие зелёные глаза заметили Платона, на котором устало с грустным личиком лежала на плече Василиса, а с другого плеча такая же подавленная Кира. Все они ждали завершения операции Миши.

— Врачи сказали что всё нормально, у него немного ногу задело, — но Данила соврал, смягчив, стараясь не пугать девушку. Перед ней он испытал странное смущение, не поняв отчего замешкался: от её характера? От её рвения? От её невероятной красоты и глаз, наполненных взглядом, который может забирать души? Она казалась нереальной, словно ангел с небес снизошел, настолько не аллегорично, что терялся в некоторых мыслях. — И сотряс… — Данила покраснел, когда Ева пронзительно смотрела ему в душу, будто проверяя каждое слово на правдивость.

— Я спрошу! — Ева направилась к дверям операционной.

Ребята оживились сразу, переглянувшись между собой. Ева появилась как ураган, вроде бы ничего не сказала такого, не сделала, а всех пробудила одним появлением.

— Это его мачеха, — пояснил Платон, когда Кира непонимающе посмотрела на Данилу.

— Серьёзно?

— Да. А мы даже его отцу и маме ничего не сообщили…

— Рано пока, всё же хорошо. Он сам просил им ничего не говорить. Тем более его мачеха тут, она и передаст как следует.

— Согласен. С Миханом всё норм, это главное, — Данила сжал кулаки, засунув руки в карманы джинс.

Ева в операционную не пустили, но дали посмотреть на Мишу через окно, который лежал на операционном столе с почти зашитым правым бедром. По словам врача осколки от стекла вагона попали ударной волной в бедро парня, разорвав мягкие ткани. Кости не задеты, но крови потерял много, сотрясение тоже прилагалось, но больше никаких увечий не замечалось, оставалось только подождать пробуждения от наркоза и через две недели ему сулили полное выздоровление.

— Счастливчик он у вас, ступайте, — заключил врач, выпроваживая перепуганную девушку в коридор.

Ева вышла к друзьям Миши.

— Через десять минут переведут в палату, я выпросила место, вы идите домой, отдохните, — заботливо и неожиданно по-матерински посмотрела Ева на взрослых деток, от которых почти и сама не отличалась, кроме взгляда: пропитанный страданием и неповторимым светом.

— Вы прямиком с самолёта, может вам какие вещи отвезти? Мы знаем где квартира Миши.

— Мои вещи все здесь, — Ева подняла рюкзак нюдово-сиреневого цвета. — Миша мне всегда о вас с такой любовью рассказывал, теперь понимаю почему он так сильно к вам привязан.

Они были настоящими друзьями, с такими не страшно нигде и с ними хоть куда.

— Завтра ведь придёте, выспитесь, идите-идите.

Кира первая потянулась к Еве, крепко обняв, как родную сестру. Данила и Платон тоже поддерживающе обняли девушку, а Василиса прижалась по-детски, крепко сжав тонкую талию Евы, отчего девушка впервые улыбнулась и погладила по золитистым косам необыкновенной Рапунцель.

Пожелав друг друг доброй ночи и условившись на скорой встрече, Ева проводила ребят и отправилась в палату к Мише, где он тихо спал.

Мише снился замечательный сон, как будто Ева поцеловала его в губы, проговорив, что она рядом, теперь всегда рядом с ним. Он дышал любимым ароматом медных волос и духов, смешанные с ароматом её тела, напоминавшие собой все времена года, как отдельная композиция нечто прекрасного…

Миша пробудился, чувствуя горячее прикосновение к руке, мягкая ладошка таяла под его линиями судьбы, снова… Бледное личико, мягкость медных волос, он любовался сонной Евой под лучами тусклого солнца, лениво выползавшее из-под баррикад туч.

— Ты мне снишься, — Миша не сомневался, что это сон. Тела вовсе не ощущал, только рука к руке Евы и её аромат. — Ты мне всегда снишься…

Веки Евы вздрогнули, она похлопала глазками, покинув царство Морфея, как только услышала голос Миши.

— Привет… — бледное личико залилось румянцем. — Если ты ещё раз ко мне не прислушаешься, я тебя лично прибью, — сладкий голос не мог угрожать, как бы не пыталась.

Его солнце лучилось сильнее любой звезды во Вселенной.

— Да ладно, — Миша улыбнулся, но из-за боли на щеке прекратил. Как-то непривычно тянуло от щеки к виску.

— Не напрягайся.

Лицо тоже пострадало: с левой стороны над щекой до виска содрало кожу, когда от взрыва оттолкнуло назад, припечатав к стене вагона. Внезапные воспоминания поочередно промотали личную плёнку в голове парня, отчего он понял, что не спит.

— Ева! — его рука сжала руку Евы, перенимая её живой образ, не фантазию! — Ты здесь! — он даже привстал на локти, вглядываясь внимательнее. Стальная нога заявила о себе и о том какие на ней повреждения. Но разве оно волновало, когда Ева рядом!