Чтение онлайн

— Чудесно, благодарю.

— Нашла себе хорошего парня?

— Слишком много работы.

— Да уж! — фыркнул он. — Что-то по результатам такого не скажешь! Черт возьми, у вас же ничего нет! Потерять столько времени на одно опознание — это надо уметь. Хотя старина Морган никогда умом-то не блистал.

Ответить ему Тревис не успела: они уже вкатились на полицейскую автостоянку. Ленгтон быстро вышел из машины и направился прямо ко входу в участок, словно Анны вовсе не существовало. Она поспешила за ним и чуть не получила в лоб дверью, которую он, пройдя, отпустил. Повторялись те же выходки, что при предыдущей их совместной работе.

— Я с тобой, — сказала она коротко, но Ленгтон, не слыша ее, уже несся вверх, перепрыгивая через ступени, к комнате следственной бригады.

Ленгтон стоял перед своей командой, поглядывая на часы и нетерпеливо ожидая, когда стихнет шум. Перевалило уже за половину седьмого. Он поднял два альбома, что доставили с квартиры Шерон:

— Все это нужно хорошенько прошерстить: друзей, бойфрендов — короче, всех, кто мог бы хоть как-то прояснить для нас подробности жизни погибшей. Также, что очень важно, надо обойти все клубы, где она бывала. Переговорить со всеми, кто знал девушку или, может быть, даже встречал в ту ночь, когда ее в последний раз видела живой соседка. Нам известно, что она пропала за три дня до того, как ее тело было обнаружено. Куда она отправилась? С кем? Известно, что жертва была сексуально доступной, что она употребляла кокаин и экстези, хотя в организме пока не нашли следов наркотиков или медикаментов. Известно, что кровь из ее тела была дренирована. И это важная улика, поскольку какой-нибудь юный кавалер вряд ли был бы способен не только откачать кровь, но и разделать девицу надвое. Результаты токсикологической экспертизы, возможно, дадут нам больше деталей, но на это понадобится не менее трех-четырех недель. Первичный отчет о вскрытии содержит много малоприятных подробностей, и я подозреваю, таковых будет еще больше. У типа, который изувечил эту девушку, имеется дом или квартира, где он проделал всю эту «операцию». Предположительно у него есть машина — как-то же он доставил жертву к месту преступления!

— Возможно, убийца у кого-то позаимствовал транспорт, — вставил Льюис, — или взял напрокат.

Ленгтон согласился, что следует немедленно проверить машины, сдаваемые напрокат, на предмет времени и местопребывания в ту ночь, когда к реке доставили тело.

Льюис скривился: это предполагало долгую и нудную работу — и буркнул Баролли, что лучше бы он держал язык за зубами.

— Мы не обнаружили ни одежды погибшей, ни каких-либо других принадлежавших ей вещей, а потому придется, к сожалению, проделать весьма непривлекательную работу: проверить помойки, мусорные контейнеры, свалки, мусоросборники, выяснить, когда опорожнялись мусорные баки в этом районе, — продолжил Ленгтон. Он повернулся к информационному стенду. — Инструмент, которым резали ее тело, использовался профессионально, так что, возможно, тот, кто держал его в руках, имеет медицинскую или даже хирургическую практику. Это сужает круг подозреваемых, и так — исключая лишнее — мы наконец подберемся к наиболее вероятному кандидату в убийцы. Наша задача — выследить высокого мужчину с темными волосами, который ездит на автомобиле… — Он с раздражением махнул рукой. — На черном автомобиле дорогой модели. Известно, что у этого мужчины было свидание с нашей жертвой. Имя мужчины жертва держала в тайне; он принимал наркотики и вовлек Луизу в извращенные сексуальные игры. Наш подозреваемый предположительно женат. Начните с ближайших окрестностей. Нас интересует любой врач, хирург, отстраненный от практики за врачебную халатность. Любой человек с медицинским дипломом, мелькнувший в полицейской базе данных. Перетрясем этот район — раскинем сеть пошире. Но этот мужчина должен быть найден!

Ленгтон сунул руки в карманы:

— Информация по делу должна быть известна лишь малому кругу лиц: помалкивайте насчет того, что конкретно сделали с убитой. Стоит газетчикам заполучить этот кошмар — и нас ожидает сценарий Фреда Уэста [2] , чего нам совсем не надо. Мне и так начальство дышит в затылок в ожидании итогов расследования, не говоря уж про отдельных амбициозных дамочек, метящих в высокие чины.

Анне показалось, что эта шпилька направлена в ее адрес, но, если это и было так, Ленгтон даже не глянул в ее сторону.

— Я подал рапорт с просьбой подключить к расследованию больше полицейских.

Летучка Ленгтона тянулась больше часа. Почти никто его не перебивал, даже когда он весьма уничижительно отозвался о том, как доселе велось дело. Он подчеркнул, что более не допустит пустой траты времени, что они обязаны выдать результат в максимально сжатые сроки. Когда он закончил, Льюис и Баролли передали делопроизводителю список обязанностей, что велел составить Ленгтон. Теперь не будет учитываться никаких сверхурочных. Если понадобится, они будут работать круглосуточно. Наконец шеф удалился в свой кабинет. Точно смерч пронесся по комнате.

Анна решила узнать, что же выяснил Льюис по месту работы Луизы. Оказалось, негусто: она всегда опаздывала и была далеко не лучшим работником; очень привлекательная девушка, но с изрядной ленцой.

Дантист подтвердил, что предупредил ее об увольнении. Он согласился, что она получала мизерную зарплату, но зато он бесплатно и в большом объеме оказывал ей стоматологические услуги. Другие девушки, работавшие в клинике, прекрасно с ней ладили, но она всегда держалась замкнуто и редко — если вообще такое случалось — бывала в их компании. Дантист был женат, имел четверых детей и в ту ночь, когда Луиза в последний раз отправилась в «Стрингфеллоу», присутствовал на званом семейном ужине. Он нигде не бывал с Луизой и мало что, а скорее, вообще ничего не знал о ее личной жизни. Между тем одна из медсестер припомнила, как однажды утром, где-то за месяц до исчезновения, Луиза намеревалась сбежать с работы. Она сказала, что у нее важное свидание. Медсестра видела темную машину, возможно «ровер», припаркованную напротив клиники, но не смогла описать сидевшего в ней мужчину. Она сказала, что на следующий день Луиза опоздала на работу и похвасталась флаконом дорогих духов и кашемировым свитером, которые ей подарил ее «друг».

Это запомнилось медсестре, потому что вскоре после полудня Луизе стало плохо и ей пришлось уйти из клиники, а медсестре — прикрывать ее перед начальством. Она сказала, что Луиза частенько приходила на работу совершенно вымотанной. Пару раз вид у нее был точно после драки все лицо в синяках, а однажды она заметила на руках глубокие ссадины. Луиза утверждала, что здорово надралась и свалилась на лестнице, поднимаясь в квартиру.

Ленгтон качнулся назад на стуле, подбросив и поймав авторучку. Баролли между тем зачитывал ему заявление для печати. Для шефа было немаловажно, что конкретно опубликуют в газетах: избыток информации вызовет целый шквал звонков от разных ненормальных — и все же помощь населения была необходима следствию. На этом этапе полиции надо было выйти на высокого темноволосого мужчину средних лет, чтобы, возможно, исключить его из круга подозреваемых. Также требовалось узнать, видел ли кто-либо Луизу в те три дня после ее исчезновения. А потому Ленгтон одобрил предложение разместить в газетах фотографию девушки с красной розой в волосах. Затем объявил, что на сегодня уже все наработались, и отправился домой.

Анна добралась к себе уже поздним вечером. Она слишком устала, чтобы что-либо готовить, а потому по пути домой купила пиццу. Она достала початую бутылку вина и налила себе стаканчик. Пицца уже остыла, но она все равно ее съела, не разогревая, одновременно просматривая утренний номер «Сан», который прихватила на выходе из метро. Она знала, что пресс-релиз будет опубликован на следующее утро, а потому немало удивилась, увидев на второй полосе столь знакомую фотографию Луизы. Сопровождал это фото заголовок: «Полиция разыскивает убийцу Красной Орхидеи».

Анна нахмурилась: в волосах у Луизы была роза, а не орхидея. В статье припоминался вошедший в полицейские анналы Лос-Анджелеса в середине сороковых аналогичный случай чрезвычайно жестокого убийства Элизабет Шорт — красивой девушки, которую прозвали Черная Орхидея [3] , потому что она носила этот цветок в своих иссиня-черных волосах.

Журналист криминальной хроники газеты «Сан» грубо приплел сюда ту давнюю историю, однако редактору это понравилось: броская фраза насчет Черной и Красной Орхидей отлично смотрелась в выпуске, как и две цветные фотографии погибшей девушки. И хотя они не упомянули ни одной существенной детали о деле Луизы Пеннел, в статье прозрачно намекалось на то, что убийца Черной Орхидеи так и не был найден, — как и убийца Луизы Пеннел, Красной Орхидеи, по прошествии десяти дней оставался на свободе.

Журналист умолчал о том факте, что узнал все это из анонимного письма. Второе послание от убийцы лежало скомканным в мусорной корзине у него в кабинете.

Ленгтон швырнул газету в ведро на кухне. Раздраженно набрал номер:

— Да, я как раз прочитал. Нет! Ничего не делай. Я никогда не слышал об этой девице. Что еще за Черная Орхидея?

Льюис сказал, что тоже не слышал.

— Ничего общего с нашим делом — какое-то убийство в сороковых годах, да еще в Штатах!

Льюис пожалел, что вообще ему позвонил.

— Ладно, я просто подумал, что вы этого не видели.

— Да-да… Видишь ли, я здорово устал, извини, что наорал на тебя. Увидимся утром. — Ленгтон хотел было повесить трубку, но внезапно вспомнил: — Как там твой сын?

— Прекрасно. Инфекцию одолел. Он теперь у нас зубастик! — с гордостью отозвался Льюис.

— Здорово. Ну, доброй ночи.

— Доброй.

Был уже двенадцатый час. Ленгтон извлек газету из мусорного ведра и расправил ее на столешнице.