Чтение онлайн

Но вот дракона увидели и остальные разбойники. И не только увидели, но и услышали — зеленое чудище издало страшный рев, от чего, казалось, задрожал весь лес, от корней деревьев до кроны. А затем случилось и вовсе страшное — дракон начал плеваться огнем! В расположении разбойников послышался ужасный грохот, полыхнул огонь и черный дым мигом заволок дорогу и подлесок.

Обезумевшие от ужаса грабители, бросая оружие, разбегались во все стороны. За ними последовал и изрядно перетрусивший Бешеный Гиральд, храбрившийся до последнего, чтобы не уронить свой престиж. Он хоть и превратился в кровожадного бандита, тем не менее был подвержен обычным суевериям и предрассудкам, впитанным с молоком матери. А Жакуй, совсем потерявший способность соображать и даже забывший, что находится на дереве, отпустил ветку, за которую держался, и грохнулся с приличной высоты на землю, где и затих в беспамятстве.

Увидели дракона и рыцари. Видение казалось столь невероятным, что де ля Шатр сначала протер глаза и только после этого схватился за меч.

Его опередил Оливье де Клиссон. Убить дракона! На глазах своей возлюбленной! Какой подвиг может быть самым великим для истинного рыцаря? Он буквально вырвал свое копье из рук перепуганного оруженосца, пришпорил коня и помчался к Рейнмару, который все еще рычал в усиливающую голос трубу, потому что и сам ошалел от переполоха, устроенного Франсуа «дымным порошком». Шпильман никак не ожидал столь потрясающего эффекта от «представления».

Увидев приближающегося рыцаря, готового нанизать его на копье, как бабочку на булавку, Рейнмар сначала попытался избавиться от своей драконьей машкары. Но и маска, и все остальное сидело на нем благодаря усилиям жонглера, как влитое. Тогда он пустился бежать, что выглядело со стороны очень комично. Однако Франсуа, наблюдавшему эту картину, стало не до смеха: у рыцаря были явно кровожадные намерения, нужно спасать друга.

Франсуа, пренебрегая безопасностью, выскочил на дорогу и закричал, размахивая над головой своим колпаком:

— Стойте, стойте! О, благородный рыцарь, остановите своего коня! Это не настоящий дракон, а всего лишь фокус!

Оливье де Клиссон сумел удержать своего огромного жеребца, только подняв его на дыбы. В какой-то момент Франсуа показалось, что эта громадина обрушится ему на голову, и присел от испуга.

— Какого дьявола ты полез под копыта?! — рявкнул Оливье, понемногу остывая, тем более что «дракон» исчез из виду — спрятался в кусты.

— Мессир, это было представление, — ответил жонглер, постепенно приобретая свой обычный нахальный вид и чересчур вольные манеры. — Просто мой напарник переоделся в дракона и наделал много шуму. Мы бродячие жонглеры.

— Представление? А куда подевались зрители? — недоверчиво спросил рыцарь. — И где твой напарник?

— Здесь я, ваша милость! — раздался веселый голос и на дороге появился Рейнмар — все еще в костюме дракона, но уже без маски. Рейнмар тащил за шиворот Жакуя, который ошалело вертел головой, не понимая, что с ним приключилось, — Вот один из наших «благодарных» зрителей, — продолжал шпильман. — Только этот несчастный находится под огромным впечатлением от выступления и пока не может говорить.

— На вас хотели напасть разбойники, шайка Бешеного Гиральда, — объяснил Франсуа. — И мы решили немножко пошуметь, чтобы вас предупредить. Фокус удался как нельзя лучше — разбойники с испугу разбежались. А это один из них.

— Разбойники… Дракон… — Оливье де Клиссон перевел взгляд на Рейнмара, который все никак не мог вылезть из своего костюма, и вдруг раскатисто расхохотался.

Он продолжал смеяться и тогда, когда к нему на выручку примчался Раймон де ля Шатр, а затем и оруженосцы. Шевалье сначала не понял причину этого гомерического смеха, но затем, узнав о «представлении», присоединился к Оливье, и приближающийся обоз встретил богатырский хохот. Вскоре смеялись и все остальные.

Только ростовщик Элиас перевел событие в практическую плоскость. Отсмеявшись, он сказал:

— Нужно отблагодарить жонглеров за их храбрость. Не будь их, разбойники могли нас ограбить… или даже убить! — Он нервно передернул плечами и полез в большой кошель, где у него лежали деньги.

Франсуа даже облизнулся, как кот при виде кувшина со сметаной, когда увидел, что ростовщик вытащил из сумки целую горсть золотых.

— Эти два храбреца совершили настоящий подвиг! — торжественно вещал Элиас. — В мире мало найдется людей, готовых пожертвовать своей жизнью ради других. Ведь разбойники могли раскрыть обман, и тогда фокусникам не поздоровилось бы…

Еврей все говорил и говорил, а Франсуа с обалделым видом пялился на его руку с монетами, которые просачивались сквозь пальцы, словно песок, и с тихим звоном падали обратно в кошель. Наконец Элиас закончил свою поучительную во всех отношениях речь, поддержанную одобрительными криками рыцарей и оруженосцев, и вручил шпильману и жонглеру по одному шездору — все, что осталось у него в ладони.

Франсуа и Рейнмар раскланялись со своим «благодетелем» и в весьма мрачном расположении духа (за что старались и рисковали?!) стали собирать пожитки.

Тем временем рыцари устроили Жакую допрос. Он рассказал им все, как на духу, умолчав лишь о роли Маттео в разбойном предприятии. Жакуй хорошо знал, что тот, кто попытается подставить харчевника, долго не заживется на свете. «Повесить мерзавца!» — вердикт импровизированного суда был единодушным, но тут за Жакуя вступилась Жанна.

— Прошу вас, мессиры, отпустите его на все четыре стороны, — обратилась она к рыцарям. — Не стоит омрачать наше столь приятное путешествие…

Оливье де Клиссон сразу понял, на что намекает возлюбленная. Действительно, висельник как-то не способствовал хорошему настроению и радужным надеждам на будущее. Посовещавшись с де ля Шатром, — а шевалье не мог не уступить своей госпоже — он решительно махнул рукой и сказал, обращаясь к помертвевшему от ужаса Жакую:

— Ты свободен. Благодари сеньору! Но если я еще раз встречу тебя на узкой дорожке, то заколю, как свинью, без лишних разговоров, где бы это ни случилось. Пошел прочь!

— Ваша милость… чтобы я… да никогда в жизни! Клянусь святой Бригиттой! — Жакуй говорил, отступая назад и кланялся, с трудом веря в свое спасение. Затем, не выбирая дороги, он бросился в заросли, откуда еще долго был слышен хруст ломающегося сухостоя.

— Эй, а вы куда? — окликнул Оливье де Клиссон штукарей, которые вновь собрались в путь.

— Нас ждет дорога, мессир, и новые впечатления, — суховато ответил Франсуа, сильно огорченный «щедростью» еврея-ростовщика.

— Если вы никуда не торопитесь, я хотел бы пригласить вас погостить в моем замке, — сказал рыцарь.

— Пожалуйста, — добавила Жанна. — Вы доставите нам огромную радость. И потом, вы наши спасители, и мы еще не отблагодарили вас как следует.

— Ах, пресветлая сеньора и вы, мессир! — воскликнул повеселевший Франсуа. — Вы так добры к нам! Можете не сомневаться, никто из вас не пожалеет о приглашении. Уж мы постараемся доставить вам и вашим домочадцам большое удовольствие и много приятных часов общения с лучшими — не побоюсь этого слова! — мастерами своего дела.