Чтение онлайн

– Прости, что заигрывала с тобой, – сказала Вэл. – Когда я вижу это в мужчинах, то думаю: ну все ясно, они хотят меня и считают, будто я не замечаю. И красавцы, и слишком старые для меня, и женатые – все смотрят мне прямо в глаза, словно чудаки-гипнотизеры. Отличное словечко, правда? Словно боятся посмотреть на мои губы, ноги, грудь или что еще – вот и пялятся в глаза.

– Могу представить.

– Спасибо за понимание, – Вэл отпила розового коктейля. – Я не зазнаюсь, ты не думай. Все вижу, но не чувствую. Да, меня просят позировать для фотографий и все такое, я же не дура, все замечаю. И на улице люди оборачиваются, я это вижу и с этим играю. Когда в тебе шесть футов роста, ты красишь волосы в платину, делаешь модельную стрижку и разгуливаешь по улице в мини-юбке, откуда торчит ползадницы, то не можешь не осознавать, что красивая, еслитолько не идиотка.

– Но ты умница. Так зачем спрашиваешь?

– Не знаю. Арти…

– Да, солнышко?

– Ты чувствуешь себя стопроцентным американцем?

Я кивнул.

– А я даже не знаю. По дороге сюда я навестила Гению, твою сводную сестру. Мы познакомились на твоей свадьбе.

– С чего это? – удивился я.

– Она собирает деньги для детей Беслана. Она мне понравилась, и ее русские подруги тоже. Понравилось слушать их разговоры и даже тронуло, когда они предложили покормить меня домашним обедом. – Вэл втянула последние розовые капли напитка. – Может, у меня вырастает душа?

– Гения умеет готовить?

– А ты не знал? – Она коснулась своей щеки. – Спасибо, Арти.

– За что? – спросил я, но тут она отвлеклась.

У столика появился Джек, и я заревновал, когда Вэл выскочила из кресла, заметив его.

– Привет, – она засияла, будто лампочка.

– Привет, малышка. Прости, надо было переговорить с тем парнем. – Джек поцеловал ее и опустился в кресло, а девушку усадил к себе на колени и принялся гладить ее волосы и шею.

Он что-то прошептал Вэл, та встала, пересела к одной из подружек, а Джек подозвал официанта, явно знакомого – Джека знали все, – и заказал бурбон. Обычный бурбон. Мне это понравилось.

Толя по-прежнему курил на улице. Я нервничал. Вэл поразила меня: на долю секунды я возжелал ее. Давай. Джек, расскажи мне про Сида, мысленно просил я. Расскажи!

– Ну что, Джек, как твои дела?

– Беслан, как я уже сказал. У тебя есть связи? Есть там кто-нибудь? – Когда он чего-то хотел, он не отступал.

– Никого не знаю в Беслане. Говорил же. Да и откуда?

– Вот если бы папаша Вэл мне помог…

Я больше не мог ждать, пока Джек упомянет Сида. Придется самому спросить. Не было времени. Некролог появится в газете утром, состоятся похороны, Сида предадут земле, все будет кончено.

Теперь Джек рассказывал всем о бойне в русской школе. Внезапно за столом воцарилась тишина. Одна девушка, еще не читавшая новостей, расплакалась. У нее мать в России, сказала она, вскочила и выхватила мобильник. Какое-то время все молчали, потом галдеж возобновился.

– Поехали домой, – отрывисто сказала Вэл Джеку. – Не могу здесь больше оставаться. Подожду тебя на улице. – Она поднялась и направилась в дамскую комнату.

Джек извлек из кармана ворох мятых купюр.

Один из парней за столом – владелец клубов, по его словам, – вытащил черную карточку «Американ-Экспресс».

– Я расплачусь, – сказал Джек. И добавил, обращаясь ко мне: – Я хочу произвести на Свердлова хорошее впечатление. Я без ума от его дочери. Это не обычные шуры-муры. Я по-настоящему ее люблю.

– Ей только девятнадцать.

– Люди разные, – искренне молвил Джек. – Она – необычная. У нее зрелая душа. Ничего не могу с собой поделать. Пытался, но не могу. Думаешь, Свердлов меня за это прикончит? – спросил он с улыбкой. – Думаешь, он меня грохнет, Арти?

Мы стояли на улице перед рестораном, Толя все еще курил сигару, Джек с Вэл не отходили друг от друга. Я взглянул на часы. Больше ждать нельзя. Я повернулся к Джеку и спросил:

– Сид Маккей был тебе другом?

– Конечно, – ответил он. – Больше, чем другом. Когда-то он был моим шефом, почти как отец. В последние годы он, правда, свихнулся, стал параноиком. Он собирал материалы, все это знали. Думал, что все мухлюют с информацией, что пресса коррумпирована, что все мы выдумываем сюжеты. Старость не радость. Наверняка у него склероз. Сид хранил все в папках, их желали заполучить, а там ничего не было. А что? Почему вдруг ты заинтересовался?

– Я слышал, будто он уволил тебя, когда ты что-то напортачил.

Он засмеялся.

– Это было много лет назад. В другой жизни.

– Где ты был всю неделю, Джек? Со дня моей свадьбы?

– С Вэл, в Ист-Хэмптоне. Мы только сейчас выбрались в город.

– Так ты не слышал?

– Что именно?

Я не стал церемониться.

– Сидни Маккей умер, – объявил я.

Услышав это, Джек вдруг сполз по стене, опустился на колени. Вэл бросилась к нему, обняла, села рядом с мим на тротуаре. Прохожие глазели на них. Она не обращала внимания и обнимала Джека. Тот плакал. Я не мог понять, от души ли эти слезы или Джек просто гениальный актер. Впрочем, одно другому не мешает.

– Боже мой, – всхлипнул он.

Я присел на корточки рядом с Джеком.

– Вы близко общались? – спросил я.

– Конечно. Разумеется. Черт… Он помогал мне.

– В чем?

– Во всем. В работе, когда я только начинал. Даже помог купить квартиру в Ред-Хуке. О господи, а я не перезвонил ему на прошлой неделе. Он звонил мне, а я не отозвался.

– Почему?

– Я устал от его одержимости новостями, всей этой ерунды, его обвинений. Он зациклился на этом. Но кто его убил? Какому недоноску пришло в голову прикончить старого беднягу Сида Маккея?

– Каких обвинений? Он тебя в чем-то обвинял?

– Ты знаешь, кто его убил? – спросил Джек.

– Я подумал, что, может, это был ты.

Он с усилием поднялся на ноги, не без помощи Вал. Оттолкнув ее, Джек бросился на меня. Он был ниже ростом, но в хорошей форме, и кинулся на меня так резво, что сбил с ног, и я растянулся на тротуаре. Вэл схватила его за рукав.

– Прекрати, – велела она. – Прекрати.

Почти силой дотащив его до бордюра, она поймала такси и затолкала туда Джека. Подбежал Толя и попытался удержать ее, но шофер газанул, и такси умчалось по Девятой авеню.